|
А уж Костя, боксер-фристайлер, его и вовсе пальцем убьет. Какой бы мы совершили выбор? В пользу сомнительного геройства, больше похожего на самоубийственную глупость, — вдвоем против четверых профи в экзоскелетах? Или в пользу разума — бежать вприпрыжку по коридору в надежде обнаружить техническую шахту, снабженную скоб-трапом? Я не знаю. За нас выбрала судьба. С грохотом, запильным скрежетом и сипением треснувших гидроприводов в коридоре появился робот-кентавр. Ох, ну и крепко же ему досталось! Одна его голова была разбита вдребезги. Другая и вовсе отсутствовала — вместо нее болтался обрывок гофрированной шеи. Две ходильные конечности из четырех безжизненно волочились. Так что передвигался он, опираясь на две передние ходильные конечности и на заднюю часть корпуса, как волочился бы побывавший под колесами пес с перебитым хребтом. В руках-манипуляторах робот сжимал перекрученное, как мокрое белье, тело в экзоскелете. Должен сказать, экзоскелет последнего поколения производил жуткое впечатление. Крепчайшая бронеткань была разорвана, как бумага. Наружу торчала разнокалиберная лапша лопнувших проводов, коммуникаций, механических тяг. Но главное, грудина со свежей звездой глубоких змеистых трещин была вмята на такую глубину, что враз исчезали всякие сомнения: бедолага внутри экзоскелета — покойник. Робот-кентавр был глух и слеп. Он не мог выдерживать направление по оси коридора. Не доходя до нас, робот уперся в угол между стеной коридора и стальной переборкой с дверью и остался там, перебирая на месте ходильными конечностями. Теперь, когда робот был совсем рядом, я мог видеть, что его корпус искалечен продольными и поперечными деформациями. Из-за этого створки люка транспортного отсека, который у этих роботов находится на брюхе, встопорщились, и по периметру открылись щели шириной в два пальца. Быстро оценив степень угрозы, исходящую от робота — а теперь она была близка к нулю, — я отважно подошел к нему вплотную. Внезапно створки транспортного отсека распахнулись с рявкающим звуком — так открывается духовка раскаленной газовой печи. Из отсека выпал и повис на сплетениях кабелей-коннекторов в экранирующей металлической оплетке странный агрегат весьма архаичного вида. Размером со средний чемодан. Корпус стальной, грубых форм, некогда сплошь покрытый оранжевой краской. Краска в основном облупилась. Лишь кое- где сохранились архипелаги и небольшие континенты грязно-оранжевого цвета. Несмотря на общую неказистость агрегата, сталь, однако, была нержавеющая, очень качественная. В агрегат с трех сторон входили пучки разнокалиберных кабелей. При этом далеко не все они служили для соединения с нутром робота-кентавра. Две группы кабелей, распущенных поштучно, обвисали по бокам агрегата, делая его похожим на какое-то морское животное. На креветку, что ли? К концам многих из этих свободно болтающихся кабелей крепилась всякая совершенно не обязательная — с моей точки зрения — всячина. Там была пара веб-камер, электробритва со снятым кожухом (так, что заржавленные ножи кругового вращения торчали наружу), электрический паяльник, «пустышка», еще какой-то артефакт Зоны (он был замотан в синюю изоленту и точно опознать его было нельзя), старый ПДА… Один из кабелей шевельнулся, грациозно изогнулся, и я обнаружил, что птичий глаз веб-камеры смотрит мне прямо в лицо. |
