|
Так что, может, старшой и не врет… — Купить. Но не продать ты не можешь. Вот в этом и трюк, понимаешь? — Чего ж тут непонятного. — Поэтому показывай контейнер. И рюкзак тоже. Меня, конечно, сильно злила такая постановка вопроса. Я бы с большим удовольствием отмудохал их совковой лопатой. Да вот беда: совковой со мной не было. Только саперная. Короче говоря, показал я им контейнер. Пустой контейнер престарелого лузера. — Тю-ю… — разочарованно протянул д'Артаньян. — Ну ты даешь! Третий день по Зоне шаришься, а в контейнере даже «вертячек» нет… Хоть бы «волчьи слезы» какие подобрал. — «Волчьих слез» у вас, похоже, у самих полрюкзака. — Это ты о чем? — не понял тот «капер», которого я определил в Портосы. — О том, что по виду у вас в «карандаше» лежит дурища килограмм на семьдесят. Как такую можно носить без антигравитационных артефактов — ума не приложу! А значит, «волчьи слезы» у вас имеются. — Да где там семьдесят! — возразил старшой. — Там и пятнадцати нет. Кстати, знаешь, что лежит в рюкзаке? — Откуда мне. — Надгробие. — Надгробие? — На том краю «Хиросимы» Королек пять дней назад гробанулся. Слыхал о таком? — Племянник Сидоровича, у которого пальцы сросшиеся на ногах? — Он. — Так вот нет его больше. Несем ему памятничек на могилу. — Это что-то новое. С каких пор сталкеры памятники друг другу в Зоне ставят? — А с таких пор, что Шива с Макаром думку имеют, откуда демосталкеры берутся. Считают они, что над «Хиросимой» особая блуждающая аномалия ходит, которая силу витальную из растений да зверья всякого в людские останки переносит. И начинают эти останки потом шляться по Зоне да по нашим садить… будто нам зомбей со снорками мало. — А надгробие что? Крест животворящий? — спросил я. — Не крест. Восьмигранник. Шива это вычислил на научной основе. Конструкция у надгробия такая, что витальную силу оно над покойничком рассеивает, не дозволяя тому матрицироваться и в демосталкера превращаться. — Шива еще говорил, — прибавил Портос, — что демосталкеры эти не просто так появились. А что козел из «Наутилуса», профессор какой-то зарубежный, их специально разводит, чтобы нашему брату-сталкеру тяжелей было хабар таскать. «Какой такой профессор? С какого такого «Наутилуса»?». Но от вопросов я воздержался. Из опасений, что вот-вот появится Тигрёнок. Тогда вся моя игра в бедную сиротку без грамма хабара будет разоблачена. И придется продать «подсолнух» за тридцать целковых. И ладно бы «подсолнух»! Главное — «ножницы»! Их потерю Тигрёнок точно не переживет! Начнет блажить, орать… Тут-то они его и пришьют. |
