Впрочем, ну их, пускай сидят в своих городах. У меня же сегодня был отдых от глупых мыслей и волнений, малёк выловлен из ведра и насажен на крючок, время расслабиться. Правда, вместо этого пришлось изрядно напрячься, чёрт подери! Я правильно подгадал время: у окуней начался утренний жор, и поплавок почти сразу задергался, обозначая поклёвку. Я дождался, когда окунь, заглотив наживку, потащит её вниз, и подсёк добычу, а потом вытащил её из воды и, отцепив от крючка, отправил во второе ведро с водой, на этот раз без мальков. Потом насадил новую наживку и вновь закинул удочку, чтобы подсечь нового окуня буквально через две минуты.

— Пошла жара, — тихо сказал я и радостно улыбнулся в густые усы, насаживая нового малька на крючок.

Так дело и пошло. Едва я успевал закинуть снасть и чуть расслабиться, как следовала новая поклёвка, и я вытягивал окуней. Они, конечно, были не шибко крупные, но и не мелочь. Даже вспомнился старый анекдот про жену рыбака, которая поздно вечером чистит очередную рыбину и выпускает ей кишки, затем берет следующую, повторяет операцию, а потом потрошит и избавляет от чешуи ещё одну рыбу, а затем ещё и ещё, видя при этом, что количество улова в ведре едва уменьшается. После чего стирает пот со лба и говорит: «Эх, Вася, Вася… Пил бы ты, как все нормальные люди, на рыбалке водку». Водки у меня, кстати, не было, зато в пузатой фляжке за пазухой наличествовал коньяк. Правда, сейчас его время ещё не настало. Пить до обеда дурной тон.

В какой-то момент я прямо с некоторым удивлением обнаружил, что прошло уже пять минут, а никто больше не клюнул. По времени утренний жор ещё не должен был закончиться… Но, может, я просто распугал всю рыбу, таская одного окушка за другим? Или случайно слишком сильно нашумел? Как раз, когда тянул последний улов, случайно задел весло, и оно неприятно проскрипело по корпусу лодки. Ну и чёрт с ним. Рыбалка — это не только вытаскивание очередной рыбы из воды, это процесс, в котором важен он сам по себе. Главное тут — отдохнуть душой, подышать свежим воздухом, отчистить голову от мыслей, полюбоваться водной гладью, послушать шелест камыша на лёгком ветру и просто расслабиться. Так что я мог очень долго сидеть, гипнотизировать взглядом поплавок и быть этому доволен.

Однако моё ожидание не продлилось долго. Очень скоро поплавок стал подрагивать, сигнализируя о новой поклёвке, а потом резко ушел под воду, леска же во время подсечки натянулась так, что удочка аж изогнулась. Щука! Вот почему окунь перестал брать — ушёл, почуяв крупного хищника. Не зря сачок с собой тащил! Не торопясь, но и не мешкая, я стал подтягивать добычу ближе к поверхности, стараясь не дать ей сорваться с крючка. Крупная рыба отчаянно сопротивлялась, заставляя напрягать руки и спину, но я не обращал на это внимание, главное было не напортачить. Так что боль в пояснице и очередное покалывание сердца смело могли идти нахрен! Наконец мой улов немного выбился из сил, я подтащил его ближе, заставив плескаться почти на самой поверхности, а потом взялся за сачок. Щука вам не окунь, её так просто не вытащишь, потому что порвёт леску! Держать снасть одной рукой было сложно, рыба продолжала бороться, но я всё-таки поддел её сачком и улыбнулся до ушей. Никуда уже не денется! Отпустив удочку, я взялся за сачок двумя руками и перекинул улов в лодку. Крупная зараза, больше метра длинной, никогда таких не вытягивал!

— Ну чего ты бьёшься? Для тебя всё уже закончилось, — обратился я к рыбе в сачке, что не желала мириться со своей участью и идти в уху. Сам устало сел на лавку, пытаясь отдышаться и унять боль в сердце.

Рыба же внезапно застыла, повернулась ко мне и, открыв рот с торчащей леской, произнесла вполне себе человеческим голосом:

— Как и для тебя.