|
Наверное, во всём был виноват плотный график, который повторялся изо дня в день. Подъём до рассвета, плотный завтрак, нехитрая, но выматывающая работа, ещё более плотный обед, не только выматывающие, но и хитрые упражнения, забота о снаряжении, ужин и сон, когда до лавки, прикрытой шкурой, едва доходишь и засыпаешь прежде, чем как следует уляжешься. Не знаю, что заставляло Тормода держаться и не ныть: может, гордость, может, дух нашего вечного соперничества, а может пресловутая «сила юности», но ни слова жалоб никто от него не услышал. Кремень у меня брат, что и говорить, истинный сын севера. И хороший пример того, как следует переносить трудности, чтобы тебя уважали ассоны. Меня же, в свою очередь, скорее вели привычки из прошлой жизни и вид рожи Хоука, когда я отмачивал очередную шуточку или просто вставал на ноги после избиения в тренировочном поединке и сообщал бедолаге, что он бьёт как девочка.
Мой «любимый» дядя был всё ещё очень молод, а потому подначки на него действовали, как и на любого другого юнца. При этом кроме как словом я его задеть ничем не мог, потому что слишком большая у нас была разница в силах, навыках и возрасте. А потому оставалось только упражняться в остроумии. Как-то раз он вообще едва не пустил пену изо рта и натурально начал грызть щит, когда я ему сказал, будто… ладно, это к делу не относится, и мне даже немного стыдно. Чуть-чуть, но тем не менее. Тем более что этот петух, называемый ястребом, на мне потом отыгрался. Тут только и спасало, что серьёзно травмировать меня он права не имел, а синяки с ушибами ей богу, точнее, богам мелкая неприятность, которая меня бы всё равно не миновала. Да и с Тормодом мы друг друга фигачили от души, оставляя друг другу отметины, которые, правда, быстро заживали, лишний раз подтверждая разницу между землянами и ассонами. Причём брат, зараза такая, прогрессировал быстрее меня, что как бы намекало и ему, и мне, что чистокровный ассон и полуэльф друг другу неровня. Хорошо хоть я в темноте лучше вижу и на расстояние, к тому же слух опять же острее. А то можно было и комплекс неполноценности заработать. Один из дней внезапно для меня ознаменовался радостным событием. На улице стало заметно прохладнее, а я как раз балансировал на доске, которая была на округлом булыжнике, который попиновал Хоук, пока я стреляю из лука в мишень, когда вдалеке раздался звук рога. Тормод, который отрабатывал удары тяжёлым дубовым мечом по бревну, резко остановился и выдохнул: — Это Бруни! — Может и Бруни, — хмыкнул наш сенсей, имея в виду принадлежность музыкально-сигнального инструмента. Звук каждого рога индивидуален, да и дующие в него привносят уникальные нотки. Так что, судя по всему, из вика-таки вернулись наши родичи, а весь посёлок сейчас оставлял дела и шёл к пристани, где должны были пришвартоваться корабли. — Но команды прерываться не было. — Брось, брат, ты же знаешь, что наш наставник глух, как старый дед, — хмыкнул я на это. — Он бы не отличил звук боевого рога от мычания лося в гон, если б ему не подсказали. Через мгновение мне, правда, пришлось подпрыгнуть, потому что очередной пинок предсказуемо выбил из-под меня и камень, резво покатившийся по площадке, как футбольный мяч по полю, и доску, улетевшую к частоколу. Ассоны сильный народ, что тут сказать. Тем временем пока я был в воздухе, пальцы отпустили тетиву, стрела полетела в мишень, но вонзилась в частокол в метре от неё. Досадно, если бы попал, получилось бы красиво. Хоук же схватил меня за одно из заострённых ушей и буквально прорычал: — Доиграешься, и однажды я их тебе отрежу, полукровка! — Боюсь, даже после этого ты не станешь слышать лучше, — выдавил я из себя, пытаясь разжать его стальные пальцы своими. Получалось хреново, а через секунду мне ещё и прилетело под дых. Я начал хватать ртом воздух, как рыба на берегу. Калечить детей старшего брата наш наставник не мог, но вот выдавать воспитательных звездюлей никогда не стеснялся. |
