— Клянусь Хранителем вашего юга, мне плевать, что ты у нас проездом, а едешь в армию самого короля! Если ты не закроешь свой рот и молча, спокойно и не задевая солдат короля, не проследуешь, куда ты там шёл, то клянусь всеми четырьмя Хранителями, что ночь ты проведёшь связанным, дожидаясь, пока я доложу о твоей наглости гонгану Крау. И уже ему ты будешь объяснять, кого ты там будешь слушаться, а кого нет!

Нездоровяк из Хомбро со свистом выдохнул через стиснутые зубы и выдавил из себя:

— Я понял вас, идар.

Глебол похлопал по синему жетону с алой кистью, что висел у него поясе:

— Сейчас не просто идар, а хёнбен, властью короля.

— Я понял вас хёнбен.

— Хёнбен Глебол из Дома Верде.

— Я понял вас, хёнбен Глебол из Дома Верде.

Я с усмешкой проводил спину нездоровяка и уважительно заметил:

— А вы бы и из него могли бы сделать человека, хёнбен Глебол, попади он в птенцы.

Глебол смерил меня взглядом и махнул рукой:

— Ступай, куда шёл и не умничай.

Я вежливо сложил перед собой руки. И отправился туда, куда и шёл. К походному алтарю.

Солдат, в великолепной, ничуть не хуже, чем у моих людей броне, вежливо поклонился и напомнил:

— Идар, у вас час.

Один из людей, что приехали с обозом. Солдат гонгана.

Молча кивнув, я откинул полог и вошёл в шатёр. Здесь я был не один. Ещё трое идаров замерли у стен. Я поприветствовал их, сложив руки, и шагнул в центр шатра. К опорному столбу и чёрному прямоугольнику алтаря у его подножия. Один из краёв его был свободен, и я выложил туда две слезы Креода и Кодика, и свой медальон.

Отступил. По кругу в землю были вбиты шесты с песочными часами. Перевернул одни из них, заставив песок отсчитывать моё время.

Солдаты наполняют алтарь жаром своих душ, а идары забирают его в слёзы Амании, чтобы иметь запас для их защиты.

В этом нашему королевству повезло. Наши исары делают нас более выносливыми в сражении, по сути, удваивая или утраивая наше число. Только это позволило мне выстоять на болоте. Я невольно кинул взгляд на алтарь, где поблёскивали крохотные слёзы Амании. Да и то, будь у меня такая же капля, скорее всего, меня бы выпили Кровавые жнецы в лесном сражении или убил бы тот последний реолец на болоте.

Я же за все те схватки не потратил и половины слезы. Правда и наполнить её до сих пор не мог. Часа и даже десяти часов для этого не хватает.

Последние песчинки в часах просыпались, отмерив мой срок. Я молча шагнул вперёд, ухватил заполненные до верха слезинки и медальон. Шагнул прочь. Вернусь сюда послезавтра, когда буду получать новое задание от Глебола. Вернее, не сюда, но к алтарю.

До сих пор опасался, что привлеку к себе внимание такими частыми визитами. Слеза Амании размером с орех... Не уверен, что у гонгана Крау есть слеза такого размера.

В лагере царила суета. Десятица на исходе. Пора переносить его на новое место, туда, куда смогут по-прежнему возвращаться отряды после схваток.

Откинув полог большого солдатского шатра, шагнул внутрь. Метнул слёзы их хозяевам:

— Тренировка, пока есть время до вечернего прочёсывания этих проклятых лесов.

Наглый пробурчал:

— Да я ещё от утренней не отошёл, руки трусятся, а тута уже...

Договорить ему не дал подзатыльник от ближайшего солдата:

— Не скули, когда господин рядом.

Отвернувшись, я позволил улыбке скользнуть по губам. Эдак из него нормального воина сделают.

С каждой схваткой, с каждой тренировкой, которые я проводил дважды в день, я всё лучше использовал умения Меча льда и света. Жар души всё легче скользил по синеве меча, выплёскиваясь с него льдинками. Прочными и острыми, как сталь.

Стена клинков, которую мог выполнить далеко не каждый гаэкуджа Дома, в моих руках превращался в свою истинную форму.