|
Алексей поставил локти на стол и, положив на ладони подбородок, внимательно смотрел в черные Галины глаза. - Любить? - повторил он. - Это ревновать к Копернику, к Павлову, к Мичурину. Их считать соперниками. Любить - это дорваться до любимой работы, силой своей играючи. Как ты вовремя это вспомнила, удивительная ты, Галя! - И он продолжал, все так же пристально смотря Гале в лицо: - Любить... Может быть, любить - это, взявшись за руки, идти вперед? Галя протянула ему обе руки. Он схватил их, привлек Галю к себе и стал целовать ее: - Люблю, люблю! Галя отвечала ему, задыхаясь, пытаясь вырваться, чтобы вздохнуть. Только и успела спросить, сияя глазами: - Почему... только теперь знаешь? - Почему только теперь? Потому, что силу ты мне невиданную подарила. - Осторожно... Алеша, любимый... - шептала Галя. Но как ни помогала любовь взлету творческой фантазии, закончить к утру чертежи она помешала. Федору ничего не оставалось, как прислать им в помощь уже вышедших на работу чертежников. Глава четырнадцатая ТОЛЬКО ВПЕРЕД! Радист Иван Гурьянович, как говорится, сбился с ног. Радиограммы сыпались на него дождем. Это были сводки о весенних всходах в Кара-Кумах, обязательства нефтяников Сахалина, цифры выплавки стали по всему Советскому Союзу, сообщения о высотном рекорде самолета, о выработке электроэнергии на атомных станциях, о ходе специальных работ в Проливах, сводки и доклады с бесчисленных участков грандиозного промышленного и строительного фронта. Весь этот поток радиограмм, обрушившихся на радиорубку гидромонитора, был адресован Волкову. Но ни самого Волкова, ни телеграммы о его прибытии не было. Всем собравшимся в салоне капитана было ясно, что вместе с Ходовым, которого ждали с минуту на минуту, прилетит, очевидно, и сам Волков, приказавший переправлять ему корреспонденцию сюда. Александр Григорьевич порывисто распахнул дверь в салон: - Встречайте! Летят! Федор и Алексей поспешно оделись и вышли на палубу. В лучах прожекторов вертелись серебристые вихри снежинок. Матросы сметали с палубы снег. Он лежал на поручнях, на крышах ларей, в углублениях иллюминаторов. Ванты казались сделанными из толстых белых веревок. Вскоре Волков и Ходов поднялись на борт корабля. Галя, в ожидании притаившаяся у реллингов, бросилась к отцу. Волков поцеловал дочь, поздоровался со всеми встречавшими его моряками и строителями и распахнул пальто с меховым воротником, словно давая этим понять, что торопится снять его. |
