|
Что-то было у нее от русских красавиц, и казалось, что из всех головных уборов больше всего к лицу ей будет кокошник. Но на Маше был не сарафан, а лабораторный халат, и смотрела она не в слюдяное оконце, а на распределительный щит, на показания приборов. Вверху вспыхивали лампочки, за щитом щелкали контакторы. Казалось, что, кроме этого, больше ничего не происходит в лаборатории. Но в далеком бетонном подземелье в эти мгновения мчались потоки элементарных атомных частиц. Невидимые, они бомбардировали тонкие пленки вещества, нанесенного на стеклянные пластинки, и в веществах этих происходили чудесные превращения, о которых столетия мечтали алхимики средневековья. Маше Веселовой, например, ничего не стоило превратить черный неприглядный металл в золото. Однако помощницу академика меньше всего интересовали эти давно полученные физикой реакции. Она готовила к приходу руководителя совсем другой опыт. Первая встреча с Овесяном, первый разговор с ним произошел давно, когда она была совсем девочкой, - ей минуло тогда всего четырнадцать лет. Вместе с подружками она слушала взволнованную лекцию молодого профессора в Большом зале Политехнического музея. Физик поразил маленькую слушательницу. И не только силой своего убеждения, почти неистовой одержимостью. Он поразил ее детское воображение теорией относительности Эйнштейна, вытекающим из нее законом Лоренца - Фицджеральда... Девочка, пытаясь понять сущность услышанного, как в ознобе, передернула плечами. Неужели действительно длина предмета зависит от скорости, с какой он движется? Неужели метр внутри мчащегося вагона поезда короче метра, оставленного на перроне? Как же постигнуть, что произойдет с метром, если он помчится со скоростью света? Оказывается, для тех, кто стал бы его наблюдать с неподвижной точки, метр этот потерял бы длину... совсем не имел бы длины. Для тех же, кто мчался вместе с метром со скоростью триста тысяч километров в секунду, он остался бы самым обыкновенным метром. А потом физик заговорил о предмете очень знакомом, но заговорил так, что девочка снова ощутила близость к таинственному, непостижимому. Запах! Что может быть обычнее? А наука не знает, что это такое И нет до сих пор теории запаха. Профессор рассказал, что многие физики всю жизнь пытались разгадать тайну запаха. В числе их был и Рентген. Но... великий физик нашел свои знаменитые Х-лучи, однако так и не создал теории запаха. Множество открытий было сделано и другими физиками, сорвана была тайна с атомной энергии, но запах так и остался для ученых и по наш день загадкой. Молодой профессор показался девочке удивительным. Он стоят, как ей казалось, у самого входа в неведомый, загадочный мир. Стоило ему приоткрыть дверь, и он войдет туда и даже может взять с собой ее, Машу. |
