|
Я, еще сидя в зале, подсчитал, что заморозить придется ледяной монолит шириной метров в сто, чтобы его не сдвинуло дрейфующим льдом, высотой метров сорок и длиной, как тут нам изволили сообщить, четыре тысячи километров. Если подсчитать, то получится, что льда потребуется четырнадцать миллиардов тонн. - А что, перевозить его, что ли, надо? - послышался бойкий голос из задних рядов. Зал оживился, но Ходов отнюдь не был смущен. - Да, перевозить не надо, - отчеканил он. - Но потребуется заморозить, искусственно заморозить, что, пожалуй, еще труднее, чем перевозить. Я подсчитал, сколько электрической энергии понадобится, чтобы заморозить это чудовищное сооружение, - шестьсот миллиардов киловатт-часов! По залу пронесся ропот. Ходов продолжал, словно вбивая в зал каждое слово: - Чтобы присутствующим эта цифра стала яснее, я напомню, что, отдавай крупнейшая волжская гидростанция, которую строила вся наша страна, свою энергию без остатка на замораживание ледяного мола, ей пришлось бы трудиться ни много ни мало только шестьдесят лет!.. И снова неудержимый смех прокатился по залу. Алексей почувствовал, что пот выступил у него на лбу. Возмущению его не было границ. С трудом сдерживая себя, он сказал: - Совершенно неуместно вспоминать здесь эту гидростанцию. Никто не собирается пользоваться ее энергией для замораживания ледяного мола. Алексей волновался, ему хотелось сказать многое, все то, что было передумано во время работы над диссертацией, подсчитано, обосновано, он вовсе не хотел признавать ее несостоятельной, он защищался, но от волнения голос его перехватывало, и он с трудом отрывисто выговорил: - Конечно, потребуется - энергобаза. Сам собой, без затраты энергии, мол, конечно, не замерзнет. Но мы не потребуем откуда-либо энергию, мы воспользуемся всегда дующим в Арктике ветром. Вот так... ветром... Мы построим ветряки, и они будут приводить в действие холодильные машины... холодильные машины... и с помощью энергии ветра заморозим мол. Вот так и заморозим!.. Ходов слушал Алексея, чуть приподняв левую бровь и, как показалось Алексею, насмешливо щуря правый глаз. - А на какую мощность вы проектируете свои ветряки? Вопрос Ходова был прост, но он почему-то снова вызвал веселую реакцию в зале. Алексей в первую минуту смешался, потом ответил: - Ну... двести, я думаю... двести киловатт. - Вы не поняли меня. Вы говорите об одном ветряке, а меня интересуют все ветряки. Не откажите в любезности напомнить присутствующим мощность гидростанции, о которой мы говорили. Алексей пожал плечами: - Что ж тут напоминать? Всем известно. |
