– Так будет лучше, – согласился Хансен. Он допил медицинский спирт из своего стакана – а это получше любого бурбона, – неуклюже поднялся на ноги и потянулся. – Ну, что ж, впрягаемся снова в служебную лямку. Сколько у нас сейчас торпед в боевой готовности?

– По последним докладам, четыре.

– Пожалуй, пройдусь помогу малышу Миллсу с подготовкой к пуску. Если вы, конечно, не против, шкипер.

– Я, конечно, против, – мягко заметил Свенсон. – Почему – вы сами поймете, если глянете одним глазком в зеркало. У вас сейчас не хватит силенок поднять даже снаряд для зенитной пушки, что уж там говорить о торпеде. Тем более, в воскресенье вы тоже не сходили на берег. Так что спать, Джон, спать! Несколько часов поспите – а там посмотрим.

Хансен не стал спорить. Впрочем, с коммандером Свенсоном не очень-то и поспоришь. Лейтенант направился к двери.

– Вы идете, док?

– Да, сейчас. Приятных сновидений.

– Спасибо. – Он положил руку мне на плечо, и в его усталых, налитых кровью глазах появилась улыбка. – Спасибо за все. Всем спокойной ночи!

Когда он ушел, Свенсон сказал: – Паршиво было?

– Да уж, не воскресная прогулка для одиноких старушек.

– Похоже, лейтенант Хансен считает, что чем-то вам обязан, неожиданно поинтересовался Свенсон.

– Мало ли что он считает. Он действовал лучше некуда. Вам повезло со старшим помощником.

– Это я знаю… – Он поколебался, потом негромко проговорил: Обещаю, что больше не буду об этом вспоминать, но… В общем, мне чертовски жаль, доктор.

Я глянул на него и медленно кивнул. Я знал, о чем он говорит, знал, что он не мог этого не сказать, но в таких случаях трудно найти для него что-нибудь подходящее. Поэтому я просто заметил:

– Не он один – шесть человек погибли, коммандер. Он снова заколебался.

– А мы… Мы будем забирать мертвых с собой в Британию?

– Можно ещё капельку этого великолепного бурбона, коммандер? Боюсь, запасы медицинского спирта у вас за последнее время здорово уменьшились…

Я подождал, пока он наполнит стакан, потом продолжил: – Мы не будем забирать их с собой. Это ведь даже не трупы, это просто куски горелого мяса, их и узнать-то невозможно. Пусть остаются здесь…

У него словно камень упал с души, он понял, что я это заметил, и поторопился переменить тему:

– А это оборудование для обнаружения и слежения за русскими ракетами? Что с ним? Уничтожено?

– Не знаю, я не проверял…

Скоро он сам обнаружит, что там нет ничего похожего на это оборудование. Как он отнесется ко всему тому вранью, которое я наплел им с адмиралом Гарви в Холи-Лох, мне даже представлять не хотелось. Да мне сейчас было и не до этого. Это было несущественно, все вообще было несущественно после того, что случилось. Внезапно я почувствовал усталость, спать не хотелось, но силы покинули меня, поэтому я неловко встал, сказал «Спокойной ночи» и вышел из каюты.

Когда я вернулся к себе, Хансен уже лежал в койке, а его меховая одежда была разбросана как попало. Я проверил, спит ли он, освободился от своего теплого снаряжения и положил «манлихер-шенауэр» обратно в чемодан. Потом тоже растянулся на постели, но сна не было ни в одном глазу, хотя измотан я был до крайности.

Я был слишком встревожен и растерян, чтобы спать, сразу множество проблем ноющими занозами вонзились мне в мозг.