– Да нет, бывает, – коротко ответил Хансен. Он дернул ручку вверх и вниз, вытекло ещё немного воды. – Если в наружной крышке есть даже малейший дефект, то при погружении, когда давление возрастает, немного давления и её выгнет внутрь. Скорее всего, так и сейчас. Если бы крышка была открыта совсем, дружище, то на такой глубине вода вылетала бы из этой дырки, как пуля. И все-таки осторожность и ещё раз осторожность… – Он снова потянулся к микрофону. – Крышка номер четыре все ещё зеленая?

– Все ещё зеленая.

Хансен взглянул на Миллса.

– Сильно идет?

– Да нет, я бы не сказал, что сильно. Потихоньку.

– Центральный пост, – произнес Хансен в микрофон.

– Посмотрите запись о последней проверке, так, на всякий случай.

После небольшой паузы динамик включился вновь.

– Говорит капитан. Все аппараты пусты. Подписи лейтенанта Хансена и старшего инженера.

– Спасибо, сэр. – Хансен повесил микрофон и улыбнулся.

Подписи лейтенанта Хансена я доверяю всегда… Ну, что там?

– Течь прекратилась.

– Тогда открывайте…

Миллс потянул рычаг на себя. Тот сдвинулся на пару дюймов и застрял. – Что-то туго идет, – заметил Миллс.

– Вы, торпедисты, наверно, забыли, что рычаги тоже надо смазать, поторопил его Хансен. – Приложи-ка силенку, Джордж. Миллс нажал посильнее.

Рычаг сдвинулся ещё на пару дюймов. Миллс нахмурился, приподнялся на цыпочки и рванул изо всех сил. Одновременно раздался крик Хансена:

– Нет! Стой! Стой, ради Бога!..

Но было уже поздно. Хансен опоздал на целую жизнь. Рычаг громко лязгнул, крышку торпедного аппарата буквально вышибло, и в отсек с угрожающим шумом хлынула вода. Сотрясая все вокруг, она била мощным столбом, точно струя из гигантского брандспойта или из отводной трубы Боулдерской плотины. Она подхватила лейтенанта Миллса, и без того оглушенного сорвавшейся крышкой, протащила его через весь торпедный отсек и пригвоздила к аварийной переборке. Какую-то долю секунды он ещё держался на подгибающихся ногах под этим чудовищным напором, а потом бессильно соскользнул на палубу.

– Продуть главный балласт! – закричал в микрофон Хансен. Он уцепился за крышку торпедного аппарата, чтобы удержаться на ногах, но даже в этом грохоте его голос был слышен вполне отчетливо. – Авария! Продуть главный балласт! Аппарат номер четыре открыт в море. Продуть главный балласт!.. – Он отпустил крышку, и его чуть не сшибло с ног потоком воды, поднявшейся примерно до уровня одного фута. – Скорее отсюда! Ради Бога, скорее!..

Он мог бы и поберечь силы и дыхание. Я уже продвигался к выходу.

Подхватив Миллса под мышки, я попытался перетащить его безвольное тело через высокий порожек входного люка, но безуспешно. Удержать субмарину в горизонтальном положении и в обычное-то время дело тонкое, а сейчас, когда «Дельфин» за несколько секунд принял на борт столько воды, его нос резко ушел вниз. Тащить Миллса, сохраняя равновесие в бурлящей, доходящей уже до колен воде, оказалось выше моих сил. Но тут Хансен подхватил Миллса за ноги, я зашатался, запнулся о высокий порожек и опрокинулся навзничь в узкое пространство между двумя аварийными переборками. Миллс рухнул туда же следом за мной.

Хансен ещё оставался в торпедном отсеке. Я слышал, как он беспрерывно и однообразно ругается, стараясь освободить тяжелую дверь люка от удерживающей её защелки. Из-за крена на нос это требовало всех его сил. Стоя в бушующей воде на скользкой палубе, он мог провозиться с этим чертовски долго. Я оставил Миллса лежать на палубе, перепрыгнул через порожек и уперся плечом в неподдающуюся дверь. Громко щелкнув, она освободилась, резко развернулась и потащила нас за собой, швырнув прямо в ревущий поток, по-прежнему бьющий из аппарата номер четыре.