Я снова взял его руку.

– Нам обоим незачем спешить. Займемся сперва вашими пальцами. Миллсу теперь уже все равно.

– О Господи Боже мой! – У Хансена на лице было написано, что он изумлен и потрясен моей бессердечностью. – Когда он придет в себя…

– Он никогда больше не придет в себя, – сказал я. – Лейтенант Миллс мертв. – Что! – Свенсон до боли сжал мои локоть. – Вы сказали – мертв?

– Столб воды из четвертого аппарата хлынул со скоростью курьерского поезда, – устало пояснил я. – Швырнул его спиной прямо на кормовую переборку и разбил ему затылок. Всю заднюю часть головы раздавило, как яичную скорлупу. Скорее всего, он умер мгновенно.

– Юный Джордж Миллс, – прошептал Свенсон. Лицо у него побелело. Ах, бедолага!.. А ведь он первый раз отправился на «Дельфине». И вот на тебе погиб…

– Убит, – уточнил я.

– Что? – Если бы коммандер Свенсон вовремя не опомнился, мой затылок превратился бы в сплошной синяк. – Что вы сказали?

– Убит, – повторил я. – Я сказал – убит.

Свенсон тяжело уставился на меня, на его лишенном выражения лице, казалось, жили только глаза испытующие, усталые и внезапно постаревшие. Он резко развернулся, подошел к офицеру по погружению, сказал ему несколько слов и вернулся.

– Пошли, – коротко произнес он. – Вы можете перевязать лейтенанту руку в моей каюте.

Глава 7

– Вы понимаете, насколько серьезно то, что вы сказали? – спросил Свенсон. – Вы бросаете суровое обвинение…

– Прекратите, – бесцеремонно перебил я. – Это не суд присяжных, и я никого не обвиняю, – Я только сказал, что совершено умышленное убийство. Тот, кто оставил крышку торпедного аппарата открытой, несет прямую ответственность за смерть лейтенанта Миллса.

– «Оставил крышку открытой» – что вы хотите этим сказать? Почему вы уверены, что кто-то оставил её открытой? Она могла по разным причинам открыться сама. И даже если, допустим, крышка была оставлена открытой, нельзя кого-то обвинять в преднамеренном убийстве только из-за того, что он проявил халатность, забывчивость или…

– Коммандер Свенсон, – снова не выдержал я. – Готов где угодно подтвердить, что вы, пожалуй, лучший морской офицер из всех, кого я встречал в своей жизни. Но это вовсе не значит, что вы лучший и во всем остальном. В вашем образовании есть заметные пробелы, коммандер, особенно это касается диверсий. Для этого нужен особый склад ума, нужны хитрость, жестокость, изворотливость – а вам этих качеств явно не хватает. Вы говорите крышка открылась сама, под воздействием каких-то естественных факторов. Каких факторов?

– Мы пару раз здорово врезались в лед, – медленно проговорил Свенсон. Крышка могла сдвинуться тогда. Или вчера ночью, когда мы пробивали полынью. Кусок льда, к примеру, мог…

– Крышки аппаратов находятся в углублениях, верно? Большой кусок льда странной формы погрузился в воду, изогнулся под хитрым углом и зацепил крышку… Сомнительно, не так ли? Но допустим, что так и случилось все равно он бы только прижал её и закрыл ещё плотнее.

– Каждый раз, когда мы приходим на базу, крышки проверяются, – негромко, но твердо заявил Свенсон. – К тому же они открываются в дни, когда мы проводим там проверку всех систем, в том числе и торпедные аппараты. А на любой верфи полно всяких обломков, обрезков, словом, мусора, который болтается на воде. Что-то могло попасть под крышку и застопорить её.

– Но ведь лампочки показывали, что крышка закрыта.