Я был полностью удовлетворен: я даже сам себе чуть не поверил.

Глава 8

Вернувшись в домик, где ютились уцелевшие полярники, мы обнаружили, что он почти опустел, остались только доктор Бенсон и двое самых тяжелых больных. Домик казался теперь гораздо просторнее, чем прежде, просторнее и холоднее, повсюду царил беспорядок, как после благотворительного базара, когда толпы домохозяек уже успели расхватать все более-менее стоящее.

Повсюду на полу валялись изодранные, грязные одеяла, простыни, одежда, рукавицы, тарелки, ножи, всякие мелочи, принадлежавшие полярникам. Эти люди так ослабели и вымотались, так стремились поскорее отправиться в путь, что махнули рукой на свои пожитки. Единственное, что их заботило, – это они сами. Винить их за это я не мог. Обожженные и обмороженные лица двоих тяжелобольных были обращены в нашу сторону. Они то ли спали, то ли находились в глубоком обмороке. И все-таки я не стал рисковать. Я вызвал Бенсона наружу, к западной стене домика, и он тут же присоединился ко мне.

Я рассказал Бенсону то же, что и коммандеру и лейтенанту Хансену.

Ему следовало это знать, учитывая, что именно он будет находиться в постоянном и тесном контакте с больными. Наверное, он был сильно удивлен и даже потрясен, но ничем не обнаружил этого. Лицо врача должно выражать только то, что следует, осматривая пациента, стоящего на пороге смерти, врач не станет рвать на себе волосы и рыдать во весь голос, отнимая у больного последние силы. Итак, теперь трое из команды «Дельфина» имели представление о случившемся – ну, скажем, наполовину. Этого было вполне достаточно. Я только надеялся, что они узнали не слишком много.

Потом заговорил Свенсон: все-таки Бенсон был его подчиненным.

Он спросил:

– Где вы собираетесь расположить больных?

– Там, где им будет удобнее. В офицерских каютах, в матросских кубриках, словом, распределим их повсюду. Так сказать, чтобы загрузка была равномерная… – Он помолчал. – Правда, придется учесть последние… гм… события. Это сильно меняет дело.

– Да, меняет. Половину – в кают-компанию, половину – в матросскую столовую… Нет, лучше в кубрик. У нас нет основании лишать их удобств. Если это их удивит, можете сказать, что так сделано, чтобы облегчить лечение и уход, и что они постоянно будут находиться под медицинским контролем, как, например, сердечники в реанимации. Возьмите в союзники доктора Джолли, он, кажется, вполне компанейский мужик. Не сомневаюсь, что он поддержит и другое ваше требование: чтобы все пациенты были раздеты, вымыты и переодеты в больничные пижамы. Если они не в состоянии двигаться, их вымоют прямо в постели. Доктор Карпентер проинформировал меня, что профилактика инфекции играет огромную роль при сильных ожогах.

– А что с одеждой?

– Вы соображаете быстрее, чем я, – признался Свенсон. – Всю одежду надо забрать и пометить. Все, что у них есть, тоже забрать и пометить. Им сообщить, что одежда будет выстирана и продезинфицирована.

– Будет лучше, если вы сообщите мне, что мы ищем, – высказал свое мнение Бенсон. Свенсон перевел взгляд на меня.

– А Бог его знает, – проговорил я. – Все, что угодно. Одно могу сказать точно: пистолет вы там не найдете. Особенно тщательно помечайте рукавицы: когда мы вернемся в Британию, эксперты попробуют найти следы пороха.

– Если на борт корабля попадет что-нибудь крупнее почтовой марки, я это найду, – заверил Бенсон.

– Вы уверены? – уточнил я. – А вдруг вы сами это пронесете на борт?

– Что? Я?.. Что вы хотите этим сказать, черт побери?

– Я хочу сказать, что стоит вам зазеваться, как вам могут подсунуть и в медицинскую сумку, и даже в карман все что угодно.