Мне не терпелось избавиться от своих дуэний. Мы с Неро наконец то сможем побыть наедине, только вдвоём.

Но моя паника усиливалась от головокружительной скорости, с которой развивались события. Смысл этого уединения сводился к тому, чтобы у нас с Неро появились дети.

Дети. Я не могла обзаводиться детьми в этой безумной вселенной. Только не во времена богов, демонов и их ужасной бессмертной войны. Только не тогда, когда Стражи пытаются убить меня, потому что я не вписываюсь в их планы. Я не сомневалась, что они попытаются убить любого ребёнка, который родится у нас с Неро. Я не уверена, что сумею защитить ребёнка. Я не смогла защитить даже свою кошку. Они отравили Ангел. Она выжила лишь благодаря удачному стечению обстоятельств.

Нападение на Ангел служило неоспоримым напоминанием, что Стражи могли добраться до нас – и неважно, какими бы могущественными мы себя ни считали. И неважно, что мы думали, будто мы в безопасности.

Пока мой разум прогонял эти ужасные вероятности, я гладила Ангел и пыталась успокоиться. Но даже поглаживание её мягкой шёрстки не успокаивало меня так, как обычно.

– Хандра тебе не к лицу, дочь.

Я подпрыгнула при звуках голоса Фариса. Он внезапно очутился тут, посреди моей гостиной. Как же я ненавидела, когда он вот так появлялся из ниоткуда. Очевидно, Ангел это тоже ненавидела. Она вскочила и зашипела на него, выгнув спину и распушив шерсть.

Фарис смерил её холодным взглядом.

– Какое противное животное.

– Вам больше заняться нечем? – проворчала я. – Я думала, вы никуда не уйдёте, пока не закончится месяц жёстких тренировок, к которым приговорили Зариона и Стэша.

– Они спят. Пытать того, кто без сознания, далеко не так приятно, как пытать того, кто бодрствует.

– Вы позволили им спать? Как великодушно с вашей стороны.

– Кратковременное избавление от боли делает следующий приступ агонии в разы хуже.

У Фариса даже сон выступает как форма пытки.

– Если вы убьёте Стэша, я приду за вами, – предостерегла я его.

– Твой друг – полубог, – Фариса, похоже, ничуть не беспокоила моя угроза и жизнь моего друга. – Он не будет безвозвратно выведен из строя.

– Безвозвратно выведен из строя? – раздражённо повторила я. – Стэш – человек, а не тостер.

– Боги – не люди. Как и ангелы или полубоги, – он улыбнулся мне. – Как и другие, более необычные божества, если на то пошло.

Необычные вроде меня.

– Так я теперь не человек? – потребовала я, повысив голос вопреки всем своим усилиям. Фарису очень хорошо удавалось выводить меня из себя.

– Конечно, ты не человек. Ты никогда им и не была.

– От разговоров с вами у меня голова болит.

– Я слышал, как то же самое говорили о тебе, – ответил он.

– Не надо.

Он приподнял брови.

– Не надо что?

– Не надо притворяться, будто между нами есть связь. Единственная причина, по которой вы пытаетесь меня в этом убедить – это чтобы манипуляциями заставить меня делать так, как вы хотите.

– И что же тебе известно о том, чего я хочу, дитя?

– Вы хотите использовать меня как оружие, которое можно направить на всё, что стоит на вашем пути. Вы хотите завоевать всё, править всей вселенной, заставить каждую живую душу во всех мирах произносить ваше имя с почтением. Вы хотите, чтобы они боготворили вас, чтобы их вера и преданность делала вас сильнее, могущественнее, – я бросила на него сухой взгляд. – Я ничего не забыла?

Его лицо было суровым, в глазах не виднелось ни капли юмора.

– Всё было бы намного проще, если бы ты перестала сопротивляться мне и заняла своё положенное место.

– Чего ты хочешь, Фарис? – я вздохнула.