Я услышала тихий щелчок. Один из волков взорвался. Затем другой.

Неро посмотрел на меня.

– Сейчас я ничего не делала, – произнесла я, беспомощно наблюдая, как монстры продолжают взрываться один за другим.

Я даже не прикасалась к их сознанию, не говоря уж о том, чтобы забрать у ошейников контроль над ними. И все же ошейники массово самоуничтожались.

Мы с Неро схватили детей, в каждой руке у нас оказалось по ребёнку. Мы побежали, уводя их в сторону от взрывов. Прогремел последний взрыв, оставив нас с двадцатью пятью мёртвыми зверями и целым кладбищем металлических обломков. То, что осталось от волков и ошейников, теперь мелкими кусочками было разбросано по мощёному переулку.

Мы поставили спасённых детей на ноги. Они зачарованно уставились на нас.

– Неро Уиндстрайкер, – ахнул мальчик, уставившись на Неро с широко раскрытыми глазами и отвисшей челюстью.

Девочка смотрела на меня такими же широко раскрытыми глазами.

– И Пандора, – произнесла она с благоговением.

Их заворожённые взгляды наткнулись на куски монстров, и реальность наконец то отложилась в их мозгу. Они убежали, крича во все горло.

Я посмотрела на монстров и ошейники и спросила у Неро:

– Как думаешь, от них осталось что нибудь, подлежащее спасению?

Глава 20

Пандора

Вернувшись в лабораторию Нериссы, я просматривала коробку со сломанными частями, остатками ошейников монстров, которые мы сумели собрать после того, как все звери взорвались.

После Сражения на Чёрном Рынке мы вернулись в офис Легиона, чтобы привести себя в порядок. Мы с Ангел испачкались просто по уши. Купание кошки стало самым ярким событием моего дня. Мне это понравилось даже меньше, чем находка того мёртвого монстра, привязанного к воротам – и даже меньше того момента, когда все монстры вокруг меня взорвались.

Ангел ела такие вещи, к которым не прикоснулась бы никакая другая кошка, но к сожалению, она не отличалась от своих кошачьих собратьев в отношении к ваннам. Она ненавидела их, и чертовски постаралась, чтобы я знала об этом на каждом этапе процесса.

В данный момент Ангел сидела перед одной из печей Нериссы, которыми та пользовалась, чтобы поддерживать свои образцы тёплыми. Моя кошечка играла с кошачьей игрушкой с рынка, выразительно повернувшись ко мне спиной. Я надеялась, что она скоро простит меня за то, что я посмела её выкупать.

– Я ничего не могу сделать с этими сломанными кусками, – Нерисса порылась в коробке с частями ошейников. – Вам нужно принести мне целый ошейник.

– Легче сказать, чем сделать, док, – ответила я. – Тот, кто контролирует этих зверей, постоянно держит палец на кнопке саморазрушения. Если мы убиваем зверя, ошейник взрывается. А если я пытаюсь захватить контроль хоть над одним зверем, взрываются они все .

Нерисса задумчиво нахмурилась.

– Кто то очень не хочет, чтобы ты добралась до сути.

– Они и должны меня бояться. Они послали своих зверей напасть на детей, Нерисса. Детей . Когда я выясню, кто за этим стоит, они пожалеют о том дне, когда повстречались с той самой Пандорой.

– Ты теперь у нас «та самая  Пандора»?

Я пожала плечами.

– Видимо, – я покосилась на свою куртку, где серебристыми нитками было вышито имя Пандора. – Возможно, мне придётся переделать свою униформу.

– Тебе придётся полностью переделать вышивку, чтобы вместить «та самая» перед «Пандора».

– Возможно, оно того стоит, – я покосилась на полковника Файрсвифта, который сидел по противоположную сторону маленького круглого стола. В настоящее время он был моей дежурной дуэньей. – Что думаете, полковник? Какое имя лучше: Пандора или та самая Пандора?

– Что я думаю? – повторил он с ворчливым негодованием.