|
Чтобы снова созерцать и созерцать, отыскивая образ чарующий и примиряющий, смазывая укусы несуществующим бальзамом, пытаясь поверить в то, чему доказательств нет и быть не должно. Потому что согласно Надюхиной логике - с доказательствами и последний дебил поверит. Да и не верой это будет уже назваться, - сделкой. А я… Я - всего-навсего Ящер. Ящер укушенный. И бальзама у меня нет, потому что нетерпение и глупость - вот два кита, на которых неустойчиво покачивается плоский, как тарелка мир. Маркс завещал дожидаться расцвета капитализма, когда созреет класс-могильщик, но Ульянов посчитал на пальцах и решил, что долго, что этак можно не дожить и не вкусить, и весь наш скороспелый капитализм, чуть поднатужившись, уложился в несколько месяцев. Смешно? Ничего подобного. Десятилетиями глотали, как должное. Такой уж талантливый народ! Зачем ждать, если можно не ждать? И в данном случае я тоже марионетка, принимающая правила игры, как должное. Единственная уступка - моя нейтральность по отношению к Ивану и ему подобным. Чудаки - они всегда инородцы, существа не от мира сего, этакие пятнадцатисуточники, угодившие в компанию рецидивистов. Гуляя рядом, в отличие от нас продолжают жить где-то в ином потустороннем измерении. Вот и пусть там остаются. Нечего их трогать, благо есть свои - в серых шкурках, слюняво-зубастых, с облезлыми хвостиками. Когда же свет перевернется, соскользнув с китовьих хребтов в пучину, то и разлетимся мы, должно быть, в разные стороны. Мы вниз, а они вверх. Адью-адье, братишки! И не попадайтесь нам больше на космических тропках! К чему вам земля, когда есть небо?
Снова булькнула бутыль. Пальцы стиснули хрустальную рюмочную ножку… Очередной классический пример: один идиот спросил другого идиота: «Сколько людей из старого общества придется уничтожить, чтобы создать счастливое будущее?» Спрашиваемый не смутился и не задержался с ответом: «Необходимо думать о том, сколько их можно будет оставить.» Вот вам и вся человеческая философия. От Ромулы до наших дней… Я прыснул, сопоставив одного Ромулу с другим, недоуменно уставился на бутылку. Половины уже не было, а остановиться я не мог. Хандра навалилась центнерами душного воздуха. И что-то надо было срочно делать, чтобы не сорваться, чтобы не выкинуть какую-нибудь сумасшедшую шутку. Шаткая тень от моей фигуры без спроса качнулась. Грубо переломленная стеной и полом, она казалась уродливой и горбатой. - Ну? А тебе чего? - я взглянул на неё с ненавистью. - Пошла к черту! Слышала, что я сказал! Ее повело, потянуло неведомым течением. Словно водоросль она заколыхалась не в силах оторваться от моих ступней. Но черная голова успела таки дотянуться до настенного, зеркала, по плечи погрузилась в небытие серебристой амальгамы. - Вот, значит, как! Интересно… - С рюмкой в руке я приблизился к зеркалу. Здорово, друзья! Вы меня видите, а я вас нет. Даже одного из вас - наиболее мне нужного - и того не вижу. А было бы здорово посмотреть, кто же я есть на самом деле! Не эта же хищная плоть, что привлекает женщин и заставляет трепетать мужчин! Меня снова качнуло. Должно быть, от смеха. Обольститель женщин и враг мужчин!.. А ведь первое целиком и полностью вытекает из второго. Амосов уверял, что всегда и всюду будут привлекательны прежде всего здоровые, грудастые толстушки. Не знаю, как там насчет толстушек, но то, что хищники привлекательны, это точно. Работает примитивный инстинкт самосохранения. Потому как даже самые романтичные дамы понимают: дитеныш от кулакастой гориллы имеет больше шансов уцелеть, хотя… Тот же Иосиф с успехом доказал обратное. Этого рябого, невысокого человечка, с покалеченной рукой, слабоголосого и сгорбленного, по воспоминаниям Молотова, женщины просто обожали. А мужички от одного его прищуренного взгляда получали инфаркт. Какой же напрашивается вывод? А вывод такой. Все, что мы видим, лишь тень и отзвук настоящего. Аура - не аура, но что-то и впрямь существует помимо телесной оболочки, что тоже способно кусать и царапать, на расстоянии атаковать и обволакивать. |
