Мать-настоятельница ободряюще улыбнулась девушке и ласково проговорила:

— Расскажи отцу Хоуи все, что ты поведала мне после вечерни, Марта.

Марта согласно кивнула:

— Некоторые из этих картин вставали передо мной и раньше, однако я не представляла, что они означают. Вчера, во время вечерни, я поняла, что они как-то связаны с моим прошлым. У меня возникло ощущение, что они мне знакомы.

Говоря это, она думала о Голосе.

— Продолжай, — мягко попросил священник.

Она глубоко вздохнула и мысленно вернулась к самому началу, к тому моменту, когда Голос еще не начал вселять в нее ужас. И принялась рассказывать священнику о том, какие образы предстали ее внутреннему взору. Она видела деревню, а за ней большой замок. Между деревней и замком лежало поместье с прекрасным домом, и над поместьем парил в небе ястреб. А еще там был фруктовый сад и ручей, и зеленые холмы, на которых паслись овцы.

Но было также кое-что, о чем говорить она не посмела: это были впечатления из прошлого, смутные ощущения, погребенные на дне ее души, которые она за долгие часы бессонной ночи заставила подняться из глубин ее сознания. Она не отдавала себе отчета в том, что во время разговора со священником выражение ее лица изменилось — стало более живым, а в голосе зазвучало отчаяние. Она говорила долго, изредка останавливаясь, излагая при этом тщательно обдуманный рассказ о том, что ей пришлось испытать. Закончив, она опять вздохнула, откинулась на спинку стула и с тревогой взглянула на отца Хоуи.

— Я не допущу, чтобы Эти видения беспокоили тебя, — сказал он. — Эти воспоминания — если они в самом деле воспоминания о прошлом — могут что-то означать, но могут также не значить ничего. Только время излечивает сомнения, открывая нам истину.

Мать-настоятельница улыбнулась.

— Не стоит беспокоиться, дитя мое, — подбодрила она Марту. — Что бы ни случилось, никто не сможет заставить тебя уехать отсюда, если ты сама не пожелаешь этого. Я этого не позволю.

Мать-настоятельница и отец Хоуи неправильно поняли ее. Марта пыталась подыскать слова, которые убедили бы их в необходимости отпустить ее из монастыря; при этом она старалась не открыться им до конца.

— Вы меня не поняли, — тихо произнесла она. — Я должна разузнать, кто я такая. Мне необходимо это. Кто-то зовет меня. Это вопрос жизни и смерти… — Она приложила руку к сердцу. — Я чувствую это вот здесь. Я должна выяснить свое происхождение, но для этого мне надо покинуть стены нашей обители и вернуться в мир.

— Не знаю, почему я потворствую тебе, — заметила старая монахиня, бросая неодобрительный взгляд на стакан в руке брата.

Священник снисходительно улыбнулся.

— Потому, что я старше тебя, ну а кроме.. того, это давно вошло у тебя в привычку, Лиззи, — проговорил он, поднося стакан к губам.

Настоятельница заново наполнила свою чашку чаем.

— Джон, есть ли хоть малейшая вероятность выяснить, кто такая Марта? — озабоченно спросила она.

— Создается впечатление, что без помощи божественного провидения, — отозвался священник после короткого раздумья; — вероятностно такой вообще нет. Когда она только появилась у нас, мы сделали все возможное, чтобы найти людей, которые ее знали. Разве не так? Нам не в чем упрекнуть себя, но мы так и остались ни с чем. С тех пор Марта, к сожалению, тоже не сообщила нам ничего нового, то есть ничего такого, что действительно помогло бы нам разгадать тайну ее происхождения.

Лицо настоятельницы выражало обеспокоенность, прямые черные брови нахмурились, когда она сказала:

— Мне не понравилось то, как она произнесла: «Кто-то зовет меня.