— Да, Белла здесь, в Челфорде, — ответил Лукас, взяв у нее стакан с лимонадом и сделав большой глоток. — У нее здесь дом. Где же ей еще быть?

— Я решила… Я поняла… Я думала, что она живет в Лондоне, — запинаясь, испуганно пробормотала Джессика.

— Да, но только несколько месяцев в году. Когда светский сезон заканчивается, они с Рупертом возвращаются в Челфорд, — пояснил Лукас.

— Понятно, — задумчиво произнесла Джессика, не смотря на своего собеседника.

Он медленно поднял голову и окинул ее изучающим взглядом.

— В чем дело, Джесс? — необычно мягко спросил Лукас. — Ты же знаешь, что рано или поздно тебе придется встретиться с Беллой… И не только с Беллой. Через день-два приезжает моя мать, и…

— Ваша мама! — воскликнула Джессика изумленно.

— Разве ты не знала, что у меня есть мать? Я думал, Перри тебе сказал… — озадаченно проговорил Лукас.

— Я знала… мне сказали монахини, но они говорили, что она живет в Лондоне с… с молодой родственницей… — неуверенно промямлила Джессика.

— Элли — моя подопечная, — пояснил Лукас. — Матушка и Элли обычно проводят лето здесь, со мной. Не надо так пугаться. Насколько я знаю, вы с мамой не ссорились, Белла — совсем другое дело. Не хотел бы я оказаться на твоем месте, когда ты ей попадешься на глаза! — внезапно заявил он.

Это было сказано с такой язвительностью и ехидным удовольствием, что Джессика опешила. Только что ей казалось, что он смягчился и наконец стал относиться к ней дружелюбно, что, возможно, она — ему нравится, но теперь она убедилась, что все это ей на самом деле только показалось.

Лукас сделал шаг вперед, и она, вся напряженная, отшатнулась от него.

— Не бойся меня, Джесс, — произнес он полностью изменившимся голосом. — Никто тебя не обидит. Если, конечно, не захочет иметь дела со мной.

— Ах, какие замечательные слова! — вспыхнула Джессика, чувствуя, как обида превращается ярость. — Только не надо притворяться, что вы обо мне заботитесь! Я не забыла, что вы пообещали выдворить меня из Хокс-хилла. Чем только вы мне угрожали, если я не уберусь отсюда! Вы грозились…, ну… сделать все, что угодно! — почти крича, закончила она и, чувствуя опасную близость слез, попыталась ретироваться в дом, но Лукас встал у нее на пути.

— И я делаю все это для того, чтобы поскорее выдворить тебя отсюда? — спросил он, широким жестом указывая на дом и хозяйственные постройки, столь сильно изменившиеся благодаря его усилиям.

— Я только повторяю то, что вы сами мне говорили, — потупив взор, ответила девушка.

— Это было давно, Джесс. Целых три недели назад. — Он в задумчивости потер лоб. — За три недели многое может произойти. Ты так не считаешь? Может, я изменил свое мнение…

— Почему, Лукас? С чего бы это вы вдруг изменили свое мнение? — удивилась Джессика. — Чего вы на самом деле добиваетесь? Почему вы то бываете добры ко мне, то вдруг начинаете злиться?

На лице Лукаса появилась глупая ухмылка, но смотрел он вовсе не на Джессику, а куда-то вдаль, над ее головой.

— Ага, — сказал он, — а вот и два молодых человека, которые жаждут с тобой повидаться. Джессика, ты, скорее всего, не помнишь моего друга Руперта Хэйга, зато он прекрасно помнит тебя, я в этом ничуть не сомневаюсь.

Она резко повернулась и увидела двух молодых мужчин, которые наблюдали за разгрузкой фургона. Один из них, светловолосый, с улыбкой поклонился ей, и Джессика неуклюже сделала реверанс.