|
— Брэгг, — шепотом прочитала Джессика.
В могиле покоились два поколения Брэггов, о чем свидетельствовали надписи, однако высеченные в камне имена ничего не говорили Джессике.
Она все еще стояла у могилы, когда под каменной аркой кладбищенских ворот появилась дама в изящной круглой шляпке. Лицо женщины озаряла теплая улыбка.
— Джессика? — спросила она, приближаясь. — Вы — Джессика Хэйворд? Элли сказала мне, что вы здесь. О, простите меня, моя дорогая. Меня зовут Розмари Уайльд. Я — мать Лукаса.
Сердце Джессики учащенно забилось. Неужели эта прекрасная дама — мать Лукаса? Разве это возможно? Она слишком молода. В блестящих каштановых волосах не видно ни одной седой пряди. Фигура женщины была безупречной — гибкой и стройной, как у юной Девушки. Правда, при улыбке в уголках глаз и губ появлялись крохотные морщинки, но они лишь придали выразительности ее миловидному лицу.
— Я — мать Лукаса, — повторила прекрасная дама на этот раз чуть медленнее.
Джессика попыталась что-то сказать, но смогла лишь выдохнуть:
— О!..
— Простите Элли, дорогая, — попросила мать Лукаса, не обращая внимания на растерянность Джессики. — Ей следовало привести вас ко мне, но она слишком подавлена горем, — И женщина, указав на надгробье, у которого они стояли, пояснила: — Здесь похоронена вся семья Элли, кроме ее брата Филиппа. Помните… — Она вдруг смущенно улыбнулась. — Что я такое говорю! Конечно, вы не можете помнить Брэггов… У них был дом на Уотерсайд-стрит. Бедный Филипп погиб в битве при Ватерлоо. Он был хорошим другом Лукаса. Мы с Элли приехали из Лондона, и она первым делом пришла сюда, чтобы поклониться праху своих близких…
Джессика постепенно начинала понимать, о чем говорит прекрасная дама.
— Мне очень жаль, — сказала девушка, взглянув на белые розы в каменной вазе.
Миссис Уайльд поверх плеча Джессики посмотрела на могилу ее родителей.
— Я понимаю вас, да и все остальные тоже должны понять. — Она снова улыбнулась Джессике. — Но здесь неподходящее место для беседы. — Взяв Джессику под руку, она повела девушку к выходу. — Мы приехали вчера вечером, и Лукас рассказал нам о том, сколь огромную работу проделали вы вместе с монахинями. Скажите, когда удобнее всего навестить вас? А может, вы приедете к нам в Лодж?
Женщина продолжала говорить в том же духе, пока они не вышли на дорогу и Джессика не поняла, что мать Лукаса пыталась таким образом сгладить неловкость, возникшую при их первой встрече.
В открытом экипаже сидела Элли. В ее глазах больше не было враждебности, но в них не было и дружелюбия.
— Джессика, разрешите отвезти вас домой? — предложила миссис Уайльд.
Джессика показала на повозку, на передке которой важно восседал Джозеф.
— Прежде чем вернуться домой, нам еще предстоят дела, — вежливо ответила девушка и благодарно улыбнулась. При этом она ни словом не обмолвилась о том, что собирается заехать к констеблю, чтобы расспросить его об обстоятельствах, связанных со смертью ее отца.
— Элли, что ты сказала Джессике?
— Ничего, тетя Розмари, — ответила девушка. — Мы с ней не разговаривали.
Розмари улыбнулась.
— Что? Ты не сказала ни слова, даже не поздоровалась, когда вы с ней лицом к лицу столкнулись на кладбище? — удивилась она.
— Нет. Я… я чуть было не расплакалась, — прошептала Элли, — и не хотела… ни с кем разговаривать… А почему вы спрашиваете?
Розмари трудно было безоговорочно поверить Элли. |