И что-то еще происходило с ней. Она больше не ощущала себя сестрой Мартой. Она превратилась в Джессику Хэйворд из поместья Хокс-хилл. Она опять стала дочерью Вильяма Хэйворда. И теперь для нее наступило время действовать.

— Конечно же, я пойду на бал, — внезапно заявила она. — Это благотворительное мероприятие, а не бал в мою честь, поэтому никто не может ожидать, что я стану душой этого приема. А кроме того… — она вспомнила слова Джозефа о кораблях и безопасной гавани, — я же не собираюсь вечно прятаться в Хокс-хилле.

Сестра Эльвира наконец-то прервала свое молчание.

— Миссис Хэйг права, — сказала она. — Начнутся разговоры, если Джессики не будет на балу, особенно учитывая, что мероприятие это устраивается с единственной целью — собрать побольше денег на нужды приюта, — Она обернулась к Джессике и ободряюще улыбнулась ей. — И Джессика тоже права. Настало твое время, дорогая. Как мудро с твоей стороны, ты ведь поняла это раньше меня.

— Значит, мы обо всем договорились, — ласково улыбаясь, промолвила Белла, и в ее глазах зажглись искорки триумфа.

Вскоре после этого она удалилась, сопровождаемая шелестом юбок и облаком духов. Лукас вышел вместе с ней, но через несколько минут вернулся. Бросив на Джессику неодобрительный взгляд, он заявил что желает переговорить с сестрами с глазу на глаз Оскорбленная до глубины души, Джессика с гордо поднятой головой покинула гостиную.

Почему она понадеялась, что переселение в Хокс-хилл пройдет гладко, что все будет иначе, чем тогда, когда они с монахинями забирали детей из их родных лачуг, пригодных разве что для скота? Ведь малышей пугало все новое и непонятное, с чем им приходилось сталкиваться в жизни. И в этом не было ничего удивительного.

У нее самой было много общего с этими детьми — ведь ни одна женщина не испугалась бы приглашения на бал. Однако испугалась она или нет, не столь уж важно, главное — пути назад нет. Гордость не позволит Джессике отступить. О, если бы она тогда промолчала!

Но теперь все должно измениться. Лукасу объявили об этом сестры в беседе с глазу на глаз. Они уже попросил мать-настоятельницу прислать в Хокс-хилл молодых послушниц для помощи в хозяйстве, чтобы освободить Джессику хотя бы от части ее обязанностей, и протесты девушки не принимались во внимание. Дел, правда, было чрезвычайно много. Небольшой доход, который Джессика получала от своего скромного капитала, решили потратить на новые платья. Теперь она ездила в город исключительно в легкой двухместной коляске, которую лорд Дандас любезно предоставил в пользование монахиням. Сестры заручились поддержкой Анны Ренкин, жены викария, которую просили обучить Джессику танцам и вообще стать ее наставницей во всем, что касалось хороших манер, как они понимались в обществе Челфорда. Список неотложных дел все увеличивался и увеличивался, времени же становилось все меньше.

Джессика понимала, что не имеет права ошибиться. Она не позволит Лукасу смотреть на нее как смешную девчонку и объект сострадания. Она обязательно должна оказаться на высоте!

Взрыв смеха в комнате наверху заставил ее поднять голову. Она была уверена, что дети вскоре забудут про Лондон. Уже далеко не все оставалось здесь незнакомым и, как им казалось, враждебным. Они любили монахинь, а это кое-что да значило. Больше других ребята любили молоденькую сестру Бригитту и уже не за горами тот день, когда мальчики назовут Хокс-хилл своим домом.

Но где же в таком случае дом Джессики Хэйворд.

Она расправила тряпку и нацепила ее на конец длинной палки. Сделав реверанс перед шваброй, девушка стала считать шаги:

— Раз, два, три… Раз, два, три… — и пустилась вальсировать по кухне.