— Ты готова? — Лукасу удалось изобразить жалкую улыбку.

Милли кивнула и позволила ему повести ее к двери.

Когда дверь открылась, в комнату ворвался Перри. Он был похож на Лукаса больше, чем на своего родного брата Адриана. Ему было двадцать три, и он был на восемь лет моложе Лукаса, но одного с ним роста и телосложения. У него были точно такие же карие глаза и густые вьющиеся волосы, как у Лукаса, ну, может быть, чуточку светлее.

Однако между ними существовало одно важное различие: юную жизнь Перри не омрачали тени прошлого, и это проявлялось в чистоте и безмятежности его взгляда, а также в готовности улыбаться. Он искренне считал, что жизнью надо наслаждаться. Но эту радость жизни порою отравляло, причиняя Перри беспокойство, сознание того, что Лукас с Адрианом совместно являлись его опекунами, и опека эта временами казалась молодому человеку излишне строгой — дело в том, что оба они управляли им (и не без успеха) посредством кошелька.

— Тпру-у-у! — воскликнул Перри, загораживая дорогу Милли. Он приподнял ей подбородок и, заглянув в глаза, улыбнулся. — Итак, у нас здесь хорошенькая веселая девушка, — радостно заметил он. — А скажи мне, дорогуша, мой кузен тебя… ну… это…

Фраза так никогда и не была закончена. Лукас протянул руку из-за плеча Милли и схватил кузена за пояс.

— Перри, — с подчеркнутой медлительностью произнес он, — следи за своими манерами в присутствии дамы.

Перри освободился из крепкой хватки Лукаса и согнулся в элегантномпоклоне.

— Перри Уайльд, к вашим услугам, — представился он и открыто подмигнул девушке.

— Милли Дженкинс, — ответила она, хлопая длинными ресницами, — и я, безусловно, тоже к вашим услугам.

— Это я и хотел услышать, лучезарно улыбнулся Перри.

Милли вышла, не переставая хихикать. Адриан закрыл за ней дверь, и Лукас наконец обратил внимание на его присутствие. Хотя они и были близкими кузенами, об этом мог свидетельствовать лишь смуглый цвет кожи обоих — на чем и заканчивалось их фамильное сходство. На тонком лице Адриана всегда блуждала задумчивая улыбка, а щуплое тело акробата было гибким и подвижным. Старший кузен всегда ухитрялся одеваться с иголочки и выглядеть так, словно он собирался с визитом к даме.

«Уж таким он родился — утонченным, элегантным, полным грации», — думал Лукас, с завистью и досадой вспоминая, что, даже будучи мальчишкой, Адриан никогда не забывал мыть уши.

Их интересы так же различались, как и их внешность. Адриан предпочитал городскую жизнь — театры, оперу, клубы, членом которых он состоял, и, разумеется, общество красивых и изысканных женщин. Лукас же дал себе зарок исключить женщин из своей жизни.

Так что же он делал в спальне Милли?

Указывая на Перри, Адриан пожаловался Лукасу:

— Ни мои просьбы, ни угрозы, с помощью которых я пытался укротить этого варвара, не возымели действия. Он провел в Лондоне три светских сезона, и единственная достойная внимания вещь, которую он приобрел в столице, до сих пор воняет навозом.

Перри громко расхохотался:

— Я ненавижу Лондон и городское ханжество. Я — деревенский мальчишка, как и Лукас. Что в этом плохого? — он нагло воззрился на старшего брата, требуя ответа.

— Лукас никогда не забывает, что он — джентльмен… — возмутился Адриан.