Три сестры, три кровати на чердаке, три плаща в шкафу, три пары туфель на полу. Эльв тошнило от запаха конского пота. Ее горло пересохло. Перед вторым кучером лежал обед. Огромный бутерброд в коричневой бумаге. Сказку о верном коне Эльв поведала мать, вечером на огороде. Это была одна из старых русских сказок, не скрывающих жестокости. «Не передумаешь? — спросила Анни. — Это очень грустная сказка». Белые мотыльки порхали вокруг палатки. Маленькие девочки спали в кроватках наверху. «Не передумаю! Пожалуйста!» — взмолилась Эльв.
— Враги сожгли коня и отделили мясо от костей, — продолжила Эльв. — Они сварили его в котле, а череп прибили к стене.
— Какая страшная история. — Второй кучер щелкнул языком.
— Подойди-ка поближе. Я тебе кое-что расскажу, — настаивал кучер ветхого экипажа. — Честное слово, тебе понравится.
Эльв холодно смотрела на мужчин, хотя ее колотило от страха. Они растерзают ее, если поймут, что она боится. Но если поверят, что она холодна как лед, то не осмелятся ее коснуться.
— Позже они обманом заманили принцессу в садовый лабиринт. Но она убежала, потому что череп заговорил с ней. «Беги! — велел он. — Беги со всех ног».
Никто не заметил, что Клэр подошла к лошади. Лошадь фыркнула от удивления и заволновалась, но успокоилась, когда девочка развернула салфетку с птифурами. В конюшне в Норт-Пойнт-Харборе лошади обожали морковку, но Клэр знала, что еще больше они любили овсяное печенье, которое она часто таскала в карманах. Старая лошадь, похоже, оценила предложенное пирожное по достоинству.
Кучер по-прежнему смотрел на Эльв, поэтому Клэр обошла экипаж и поднялась по ступенькам подножки. Она не знала, что делает, но это ее не остановило. Она думала о жестоком обращении с животными, о проступающих сквозь кожу ребрах и о том, как эти мужчины смотрели на ее сестру. Клэр впервые в жизни была столь отважной. У нее появилось отчетливое чувство, что нечто старое заканчивается и начинается новое. Возможно, поэтому ее руки дрожали. Возможно, поэтому ей казалось, что она уже совсем не та, что утром.
Клэр никогда еще не ездила в наемном экипаже, хотя в Вермонте каталась на санях, запряженных лошадьми. Прошлой зимой Анни отвезла дочерей в гостиницу на фестиваль сидра. Но все веселье испортили местные подростки, которые дразнили девочек. Заводила, тощий парень шести футов ростом, обозвал Мег уродливой сукой. Он хотел было стащить с нее шапку, но Эльв зашла ему за спину и пнула его так сильно, что он завизжал от боли и сложился пополам. «Сам ты сука!» — завопила она. Сестры бегом вернулись в конюшню, где мать ждала и гадала, куда они запропастились. Они смеялись и задыхались, воодушевленные и напуганные отвагой Эльв.
Клэр думала, что разобраться в устройстве экипажа будет непросто или даже невозможно, что ей придется попотеть, чтобы привести его в движение. Но как только она взяла вожжи, лошадь тронулась с места. Возможно, дело было в мягком подходе, а может, старая кляча поняла, что ее решили спасти. Так или иначе, она пустилась рысью, а не медленно зацокала копытами, как до того ее товарка. У Клэр кружилась голова. Ревели гудки, экипаж опасно подбрасывало вверх и вниз, деревянные колеса трещали.
Кучер отвернулся от Эльв и увидел, что его экипаж исчезает вдали. Он побежал, хотя догнать уже не мог. Эльв прыгала на тротуаре и хлопала в ладоши.
— Ура! — кричала она.
Она хотела, чтобы лошадь мчалась что есть сил. Она чувствовала себя живой, свободной и могущественной. Эльв и Клэр привели свой план в действие без единого звука, так хорошо они знали друг друга.
Мег и Мэри Фокс изумленно наблюдали. Лошадь уже мчалась галопом. Бегуны и велосипедисты жались к обочинам. Экипаж раскачивался, точно собирался превратиться в гору щепок и гвоздей. |