Чтобы ему предложить, из этой серии… и не особо сложное. А то ещё обидится. Паяльную лампу… точно.

— Есть у меня одно устройство. Но оно не готово для демонстрации — задумчиво говорю я. Просто дарить, я тоже не буду. Поторгуемся.

— Ничего. Вы хороший инженер, хотя с таким тяжёлым характером. Это у механиков природное? — усмехнулся Добрынин.

— Кстати о знаменитых механиках. Надо памятники в городе Нартову и Кулибину поставить, как и другим известным людям — сразу беру «быка за рога».

— Черни? Вы серьёзно — видит, что я киваю головой. — Такой вопрос… без специального указа императора решить нельзя — глава.

— Они Русские Гении. Почему каким-то разным грекам можно, а своим нельзя? А вот на следующем собрании и постановим и подадим коллективную просьбу. Инженеров и механиков император уважает, и я думаю, нам не откажет.

— Нет. Я такое предложение вносить не буду. Вы что, Дмитрий Иванович, да меня дворяне за это…

— Я подниму вопрос — твёрдым голом перебиваю Добрынина.

— Ну-у, тогда и ответственность Ваша.

— Согласен. Вы, кажется, кафельную плитку выпускаете, а Николай Николаевич.

— Есть такое дело.

— Давайте так. Вы мне сделаете хорошей кафельной плитки по себестоимости на 1000 рублей ассигнациями и подписываете документы на три участка. Я Вам, чертеж устройства. Вы тогда сможете оформить на него привилегию на себя.

— А не много Вы просите?

— Я Вас уверяю, это очень нужное устройство, работающее на бензине, а не на керосине. Так что конкурентов у Вас не будет.

Мы немного поторговались, но я не уступил, мотивируя ценностью устройства. И вообще, типа я сам хотел выпускать.

— Очень надеюсь, что не разочаруюсь в Вас… Дмитрий Иванович — напутствовал меня Добрынин, когда мы подписали соглашение. К тому времени я уже держал подписанные и оформленные документы на три участка.

— Здравствуй Николай Иванович! Как дела, как здоровье близких — зайдя к нему в мастерскую, здороваюсь с Гольтяковым. К нему я заехал сразу после Добрынина.

После взаимных любезностей, перешли к делу. Первое рассмотрел шампура, признал их вполне подходящими. Попросил подумать о ручках, которые бы не нагревались и не горели. А эти четыре забрал с собой. Дегели ещё не пошили. Бур для лунок, получился почему-то с разной длины лопастей, расстояния в накрутке, от чего он казался кривой. У меня появились сомнения, как он будет бурить? Плюс не установлены ножи.

— Как так получилось, Николай Иванович?

— Когда полосу делали, была прямая. А вот когда крутить и приваривать стали, её и повело. Не сразу и заметили. Я решил уже ничего не делать, а дождаться Вас.

Ну что же может и правильно. Пытаюсь наметить, где подрезать, а где подогнуть. Понимаю, что с обычным метром это крайне неудобно. Не хватает двух самых обычных вещей, карандаша и штангенциркуля. Если карандаш и можно хоть как-то заменить угольком, хоть и очень неудобно. А вот без штангенциркуля плохо.

— А наладьте Вы, Николай Иванович, выпуск вот такого измерительного инструмента — беру у него лист бумаги и начинаю чертить.