— Это всё, что могу. И не прибедняйтесь Дмитрий Иванович, я же знаю что Вы, оружие от немцев получили.

— И почему Вы, решили, что я соглашусь?

— Предчувствие.

Вот же врёт, как сивый мерин. Скорее деньги на такую операцию уже «попилили» между собой? Или извечная под ковёрная война кланов и спецслужб? С другой стороны, а мне, не всё ли равно. Косвенно или прямо, меня уже в неё втянули. Вернее я сам влез со своими техническими новинками, которые стали приносить «нехилые» деньги. А хоть и стараюсь, чтобы это выглядело как других людей, но сопоставить факты будет несложно. А если бумаги действительно попадут за границу обо мне? Долго ли я проживу? Не чужие, так свои же, за их бабло и указания, меня и убьют. Или отравят что, скорее всего.

— Ничего-то от Вас, не скроишь и не утаишь — пробурчал я, беря у него ружья.

— Служба такая.

Дома осматриваю ружьё. Ствол восьмигранный. Канал ствола с 8 полукруглыми нарезами. Затравочное отверстие просверлено. Прицельные приспособления состоят из железной мушки в форме четверти круга и целика (низкой вертикальной планки и поперечной риски на основании). На нижней грани закреплено железное ушко, в дульной части прилив с неглубоким винтовым отверстием.

Замок без предохранителя курка — крючка — «собачки». На замочной доске надпись: «Тула» и год изготовления штуцера 1778. Ложа кленовая, с цевьем во всю длину ствола и прикладом со щекой и гнездом для оружейной принадлежности. Ложа окрашена в черный цвет.

— Егерский штуцер — прокомментировал Шварц. — С отдачей, казенное имущество, как ни как.

Калибр как у охотничьего ружья по двадцать миллиметров (16.5 мм) его длинна (1150 мм), ствол занимал 2/3 длинны (750 мм) и массой около 5 кг (4000 г). Шомпол железный.

Ну не знаю. Не вызывает у меня такая конструкция доверия и всё тут. Слишком много во мне стереотипов 21 века. Но как говорят дареному коню, зубы… Стоп. Какого чёрта я время теряю, ведь знаю пословицу — собираешься в лес на день, продуктов бери на неделю. Куда это можно на хороших дилижансах ехать? Да на колёсах, когда вокруг ещё на санях ездят? Явно не близко. Или я сам себя накручиваю? Нет, лучше подстрахуюсь, слишком воспоминания свежие. Мой балок, хорошо бы взять, я помню, как он нас выручил, но он слишком медленный. Значит тоже надо… ничего не подходит, кроме дилижанса.

— А я могу взять дилижанс в прокат? — резко ложу штуцер на стол и смотрю на Шварца.

— Не знаю. А Вы, что думаете, он всё же далеко поедет?

— Кто его знает, куда его нелегкая занесёт. Но мне тоже нужен дилижанс.

Уже вечер, ещё немного и станет темно. Захватив Леонида, мы отправляемся к Андреевым на Киевскую улицу. Пришлось идти пешком, Савву я уже отпустил домой. Тут-то и идти совсем не далеко, но в своей шубе, подаренной Мальцевым, я запарился. Придётся опять Фёдора грабить.

— Михаил, нам нужен дилижанс — насел на одного из владельцев дома, а так же занимающимся крупным извозом Андреева, понятно, что не он сам лично. Мужику лет, чуть более тридцати. В глаза сразу бросаются пышные черные усы, спускающиеся до подбородка. Под ними большой бант (или как он там называется) темно-бардового цвета. Волосы у мужика черные, редкие, зачёсанные слева на право. Он одет в темный костюм и щегольское темно-коричневое полупальто. Мещанское сословие по положению стояло ниже купеческого. Именно мещанам принадлежала большая часть городского недвижимого имущества в Туле. Будучи основными плательщиками налогов и податей, мещане, наряду с купцами, относились к категории «правильных городских обывателей».