Да сколько же тут подводных камней? Причём где-то так густо, а где-то совсем пусто. Англичане просто первые додумались всё описать и под себя подгрести, пока другие клювом щёлкали.

— Ну что же посылаем к Добрынину. Он ещё обижается, что ты его так и не пригласил в гости, хотя обещал — Мальцев.

Твою ж дивизию… и правда обещал… и забыл. Придётся исправлять…

Начали прибывать спутники Мальцева, а за ними Добрынин с адъютантом, который нёс небольшой самовар. Ну вот, похоже, не зря я не покупал самовар, есть мне подарок на новоселье. Сразу стало тесно и сутолочно и опять стол пришлось накрывать. Но на этот раз лёгкими закусками, можно сказать бутербродами обошлись. Надо им шведский стол ввести с канапушками мелькнула мысль. Выставили водку и коньяк. После пары рюмок и здравниц небольшого застолья, теперь уже Добрынин крутился возле печи.

— А я-то думал, зачем Вам уголь, когда мне докладывали. Это же какая экономия? — Николай Николаевич. — А тепло во всём доме, я прямо упарился. А мне сделать можно? А сколько стоит? — посыпались от него вопросы через некоторое время.

— Для больших зданий, надо заказывать термометры, манометры и часы — вздыхаю я.

— Закажем, Вы только скажите какие? — Добрынин.

Тьфу. Я-то, думал отделаться, а они тут оказываться во всю уже используются. Тьфу, опять. Опять туплю, паровые машины работают кругом, уже бог знает сколько лет, так что всё есть.

— Сначала в моём доме в Москве — поднимает палец Мальцев. — Я Вам подарок привёз — и отдает распоряжение, слуга притаскивает огромную коробку.

— Конечно, конечно уважаемый Иван Акимович. Я думаю Дмитрий Иванович быстро справиться. Это же не дом строить, правда? — наступает Добрынин, а сам рассматривает большую красивую стеклянную вазу, переливающуюся гранёными сторонами.

Может мне им тут всю Русь перестроить? Я им что, Пётр Первый. Да ещё на халяву… Эх, а куда я денусь с подводной лодки? И чуйка говорит, что этим двоим мне придётся на халяву строить.

— А вот Вы посмотрите на этот чудесный прибор. Уважаемый Николай Николаевич — указывает на лампу, где корпус спрятан в коробке, Мальцев.

— Новая Аргандова лампа — градоначальник, подходит и принюхивается — а чем вы её заправили, что не так смердит?

— Нет, это совсем другой прибор и мы хотим наладить производство в Туле. Как вы на это смотрите?

— Очень хорошо, но что Вы предлагаете? — Добрынин.

Вот жук. Это типа вам надо, а раз надо платите. Но Мальцев это не я, тут его на мякине не проведёшь.

— Мы пришли к мнению, что ваши мастера по самоварам с этим лучше справиться. А стекло будут выпускать у меня в Дятьково — Иван Акимович.

— Так какую помощь Вам от меня надо? — Николай Николаевич.

— Мы хотим продать привилегию на торгах. А Вам, уважаемый Николай Николаевич, десять процентов за помощь в проведении — Мальцев.

Все нюансы, оборачивая в словесную шелуху, обговаривали ещё долго. Причём Добрынин настаивал на увеличении своей доли. Но тут Мальцев в мягкой форме, вот же умеет, учиться мне ещё и учиться, напомнил, что и счёт за печь может вырасти до… дофига в общем. Договорились через день, во второй половине дня, провести аукцион и сразу закрепить договором. Дальше просто сидели за столом. Опробовали самовар, поговорили обо всём, но я отмалчивался. Отвечал односложно под тем предлогом, что «молодому человеку с уважаемыми мужами и так большая честь сидеть за одним столом и мудрость внимать надо, а не говорить».

Через день собрались у Добрынина некоторые именитые купцы города.