Пришлось срочно закрывать ротик поцелуем, а руками усиленно гладить прекрасное тело и «вкусные» выпуклости. Удивительно, как в таких условиях она сумела его удержать. Скорее природа и наследственность предков. По меркам красоты 19 века… она была не очень. Сейчас «больше в моде» невысокие и пухленькие, с маленькой грудью и большой попой, целлюлитные тётки. Анна наоборот, слишком высокая и худая и с размером груди под тройку. И для меня… само-то.

— И откуда ты это всё знаешь? — немного отдышавшись и успокоившись, опять полезла ко мне с вопросами. Вот тоже разведчица Кэт.

— А ты Камасутру индейцев не читала? — но, а что. Надо же мне как-то выкручиваться. — Вот прочтешь, потом и вопросы задавать будешь… или пробовать — усмехнулся я.

— А ты и с индийцей был? Ты внебрачный сын — сначала спросила, а потом подвела точку.

И где логика, я вас спрашиваю. И что ей ответить? А лучше я ей про женское бельё расскажу. А то от нижнего белья Анны плакать хочется, а не любви. И это модная портниха, выписывающая наряды из Парижа и Лондона так одета?

— Вот видел я на индийских женщинах… — и пошёл рассказывать про современное бельё.

— А корсеты? — последовал вопрос, чуть только я остановился.

— А корсеты, вот такие…

— Все-таки ты, бесстыдник — проговорила она, и нахмурилась.

— Не понял? Почему ты сделала такой вывод? — изумился я и сел в кровати, подложив подушку. Вот и стоило стараться и рассказывать?

— Ты копался в женской одежде — последовал ответ.

— Да копался. Но вывод ты сделала неправильный. Сколько вещей Анна ты ведешь у меня, которых ни у кого нет?

Дальше она стала хмурить и морщить прекрасный лобик. Раздалось и её сопение при оглядывании по сторонам.

— Предлагаю ещё раз сходить в душ? — улыбаюсь я.

— Много.

— Что много? — не понял я.

— Много у тебя вещей, которых я ни у кого не видела — вынуждена была признать голая «принцесса».

— А это значит… что?

— Ты хочешь сказать, что…

— Всё везде смотрю. Учусь. Беру лучшее и стараюсь создать сам… и что-то новое тоже. Или очень, очень забытое старое — заканчиваю за неё.

— Но женскую одежду — не унималась Анна.

— Надо создавать и женское нижнее бельё и мужское. И лучше тебя никто с этим не справиться — потом немного помолчал — сделаешь и продемонстрируешь мне.

Дальше нам было не до разговоров. Я опять потащил её в душ, потом в кровать, а потом мы уснули. Проснувшись, Анна кое-как привела себя в порядок, служанок-то у меня нет. Попили чаю с пирогами, дождалась её возка, и она отправилась домой.

— И всё же ты… бесстыдник — проворковала она на прощанья.

— А я буду рад тебя видеть в любое время. Но лучше к вечеру — добавил я на изящное ушко.

Пошёл в спальню и обратил внимание, что на ёлке остались только игрушки и яблоки. Остальные вкусности все съели. Ночью под утро. Я предупредил, что могут брать после часу ночи. Молодцы, дождались, и… съели всё. Особо на питании я не экономил, но и не баловал. Силился вспомнить, когда же я закрыл дверь в кабинет и не смог. А и ладно, махнув на это дело рукой. Сейчас два дня выходных и кроме крайне необходимых работ никто ничего не делает.

На столе лежали подаренные мне меховые перчатки из великолепной кожи. Я плюхнулся на постель, которая сохранила запах духов Анни, и уснул со счастливой улыбкой.

Наконец, к концу января у Самсона склепали печь для Добрынина, а я закончил макет мельницы.