|
За спасительную жердь мёртвой хваткой уцепились оба — сын хозяина, и приказчик, а мужики благополучно вытащили их на берег.
Вот после этой истории Матвей Филиппович публично поклялся до гробовой доски честно служить своему спасителю, а когда тот умер, стал служить его вдове. Своей семьи у него не было: юношескую любовь отдали за другого, а жениться на нелюбимой он не пожелал. Из-за этого его даже по молодости выгнали из дома. Но его, совершенно не понятно почему, взял к себе работать один из московских купцов староверов у которого проработал десять лет.
В глаза сразу бросалась его окладистая чёрная борода с проседью, формы лопатой. Он всегда носил неизменный, глухой, как у староверов, чёрный кафтан и чёрный картуз. Был немногословным, но каждое его слово, вкупе с выразительным пронзительным взглядом, было на вес золота.
Как ворон крови, я ждал наступления Страстной Седмицы. С её четверга до конца Пасхальной недели все занятия прекращались. Милош и Драгутин решили, что всем нужно полноценно отдохнуть.
Они, исходя из своего опыта и знаний кавказского региона, предположили, что начавшаяся весна — самое благоприятное время для проведения короткой тайной операции в горах. Все кандидаты, отобранные ими для участия в предстоящем деле, были к нему готовы. Конечно, степень готовности была разной.
Все сербы до единого на голову превосходили наших русских ребят. Кроме одного человека — Андрея. Его подготовка была на уровне сербов, и объяснялось это единственной причиной: он был моей тенью, и всё, что требовалось от меня, распространялось и на него.
Из Сосновки в Калугу мы приехали уже почти ночью в среду Страстной Седмицы, и Вильям сразу же ошеломил нас известием из Москвы: к нам едет ревизор.
Другой характеристики визита к нам легендарного гурмана и гастронома Михаила Фёдоровича Рахманова подобрать невозможно.
Камергер, тамбовский помещик, богатый холостяк, известный гастроном, умнейший человек, на ходу изобретающий различные блюда, ценитель и знаток высокой кухни, друг Пушкина и создатель первой кулинарной школы в России. Это всё о нём.
«Главный обжора России», человек, успешно спускающий в ресторанах огромное двухмиллионное наследство полученное от дяди, умудряющийся за один визит заказать стол стоимостью в тысячу серебряных рублей. Его из-за этого трапезы растягиваются на много часов, ведь надо же попробовать и оценить всё заказанное.
И он — реальный ревизор. Если Михаил Фёдорович оценит нашу кухню и ресторан в целом, это будет потрясающий успех; можно будет смело говорить о всероссийской известности и популярности нашего заведения. Наиболее вероятно, что он посетит нас в один из дней Светлой Седмицы.
Кто такой Рахманов, я уже знал; мы сами хотели как-то организовать его визит в ресторан. А тут он сам решил нас посетить. Вильям тут же начал готовиться к визиту Рахманова, сочетая это с подготовкой к Пасхе.
Давать ценные указания Вильяму не надо: он в ресторанном и кулинарном деле уже на голову выше меня, и любые советы с моей стороны могли бы только всё испортить. Поэтому я решил в ресторанные дела не вмешиваться.
Всё зависящее от меня было успешно сделано. Эти наши заведения — полностью моё детище. У истоков кулинарной и кондитерской школ, создающихся сейчас на глазах в Калуге, тоже стою я. И дело не в тех блюдах, которые я первым приготовил и показал другим.
Главное в том, что мы уже создали на основе русской, французской и элементов других кухонь Европы нечто совершенно новое. Я пока не знаю, как это назвать, но склоняюсь к двум вариантам: «русская калужская» или «новая русская». А то, что это совершенно новая оригинальная кухня, я могу доказать любому.
В минуты вдохновения, посещавшие меня на кухне столовой или в ресторане, я записывал рецепты, которые всплывали в памяти, и на наших кухнях в Сосновке или сразу в Калуге их готовили. |