Изменить размер шрифта - +
Палица лежала у его ног.

- Как же тебе, померзло! - затряс бородой Дед. - Раньше морозы-то посильней были, это уж последние лет тридцать потеплело, а то всю зиму в подземелье сидели, одними старыми припасами перебивались. А быкарь и тогда был, ходы под снегом делал, кору глодал, но пасся - переживал зиму. Голов в тысячу стадо было, не меньше...

- Да разве же непонятно, - заныл Мозгляк, - свирепень их пожрал всех до одного! И до нас доберется!

- Так-таки все стадо и пожрал? - усмехнулся Дед. - Ну, это ты, парень, загнул! Нет, брат, тут дело иное. Ушел быкарь из наших краев, вот как я понимаю.

- Ну и что? - спросил Шчбеиь.

- А то, что, значит, проход есть через Мертвые Поля, - сказал Дед, иначе, куда ж ему идти? С самой войны не было прохода, а теперь, стало быть, есть...

Улисс стоял, зажав дубину под мышкой, у края борозды, проделанной в снегу свирепнем, и внимательно разглядывал следы. С восьми лет он ходил с охотниками по всему краю, видел и океан, и брошенный город, и Предельные Горы, из-за которых и день и ночь поднималось изумрудное свечение Мертвых Полей. Но ни разу до нынешнего лета не встречались ему следы свирепня. Откуда же он взялся, этот невиданный хищник, погубивший за полгода семерых лучших охотников Города? Не из океана же, в самом деле, вылез. Зверь, по всему видно, сухопутный, лесной, да и свинец грызет... Нет, как ни прикидывай, а прав Дед - есть где-то проход через Мертвые Поля.

- Так и я говорю - есть! - сейчас же отозвался Дед, топтавшийся неподалеку. - Вот кабы его разведать... Может, там земли здоровые, богатые, а может, и люди, а?

- Далеко это, - сказал Улисс. - не дойти.

- Вот и я говорю - далеко, - закивал Дед, - кто же пойдет? Шансов нет... Да и охотники уже не те. Виданное ли дело, через Мертвые Поля идти? Вот если бы Псан был жив...

- Что тебе Псан, - сказал Улисс. - проход-то один, а Предельные Горы на сколько тянутся? Никто ведь не мерил... Вдоль них идти, может, месяц надо, да и неизвестно, в какую сторону. А там на второй день уже кожа чешется, на третий - во рту солоно, а на четвертый - кто не ушел, тот уж насовсем остался...

- Лесом, лесом надо идти, - сказал Дед, - быкарь лесом ушел. И свирепень, опять же, из леса появился...

- Свирепень, - повторил Улисс угрюмо, - он только того и ждет, чтобы кто-нибудь в лес забрел.

- Это да, - согласился Дед, - я же и говорю - шансов нет.

Улисс повернулся и пошел назад к воротам. Дед семенил за ним,

- Вот если вдесятером пойти, - говорил он, - или хотя бы впятером. Пятерых-то небось свирспепь разом не заглотит...

Город понемногу просыпался. Из маленьких черных отверстий в снегу поднимались сизые дымы. Из отверстии побольше выползали люди. Одни, с мешками для дров за спиной, брели к воротам, другие аккуратно срезали лопатами тонкий верхний слой снега и сыпали его в ведра. Последний снегопад был хороший, снег выпал чистый - растапливай да пей, а то до этого всю неделю сыпала какая-то ледяная крупа, серая, вонючая и вредная. Снегом запасались впрок, надолго, подземные воды для питья не годились...

Навстречу Улиссу, пыхтя, проковылял мальчишка с санками. Других детей не было видно. Их вообще стало меньше в последние годы, словно старая болезнь, передававшаяся во многих семьях от родителей к детям, накопила достаточно сил и решила наконец покончить с Городом. Большинство детей рождались либо совсем нежизнеспособными, либо... Улисс невольно поежился. Либо такими, как Увалень, теткин сын...

Старики говорят, что дело можно было бы поправить, если бы в Город пришли люди со стороны. Да уж больно далеко они, те люди, а может, их и нет совсем.

Улисс нырнул в узкий лаз, на коленях протиснулся через дверь, в небольшом тамбурке снял верхнюю куртку и наконец вошел в дом. Здесь было тепло и душно.

Ржавые кирпичные стены, прикрытые кое-где шкурами, поблескивали от сочившейся из почвы влаги.

Быстрый переход
Мы в Instagram