Изменить размер шрифта - +
Сам ведь только что Деду доказывал, что дурь. Плюнь, забудь и живи, как жил. Да в том-то и дело, что жить, как жил, больше невозможно. Сил нет. Разве можно жить, глядя на вымирающий Город? Легче уж пробираться Мертвыми Полями. Разве можно жить, прикидывая, сколько дней осталось до смерти Ксаны? Лучше уж с копьем на свирепня...

- Жениться тебе надо, - тихо произнесла Ксана.

- На ком? - равнодушно спросил Улисс. Он вдруг подумал: как, наверное, хорошо было раньше, лет пятьдесят назад, когда всем казалось, что жизнь понемногу налаживается, что Город - это надежно и надолго.

Люди охотились, чтобы иметь припасы на будущее, женились для создания семей, рожали детей для продолжения рода, строили стену ради жизни Города...

Теперь все то же самое делается с единственной целью - отодвинуть немного неизбежный конец, который все равно скоро наступит. Будущего теперь нет. Его, конечно, не было и пятьдесят лет назад, но тогда об этом никто не знал. Было ли оно вообще когда-нибудь у людей, это будущее? Наверное, было, только очень давно, когда от них еще что-то зависело. От тех, что остались после войны, не зависит уже ничего.

Война не уничтожила сразу всех, как это, вероятно, намечалось по плану, но люди все-таки добились своего - послевоенное столетие будет последним для человека. Или, но крайней мере, для Города. Возможно, население каких-нибудь других, далеких земель протянет дольше, но какое это имеет значение для Города, отрезанного от них Мертвыми Полями и таким же мертвым океаном?

- Да что же, на ком? - заговорила тетка. - Хроманя вон подрастает. Девка работящая, и ты бы, глядишь, остепенился...

- Так она и без меня работящая, - пожал плечами Улисс, - я-то здесь при чем?

- Ну, как это - при чем? - сказала тетка. - Может быть, дети у вас будут...

Тяжелый удар вдруг потряс дощатую перегородку в углу, послышалось громкое сопение, звякнула цепь, и над перегородкой показалась голая безглазая голова Увальня. Он потянул воздух ноздрей, широко разинул рот и, роняя слюну, издал пронзительный вопль.

- Сейчас, сейчас! - тетка кинулась к плите.

Улисс налил в плошку воды и, сунув ее в трехпалые лапы Увальня, вышел за дверь...

Солнце ярко светило сквозь голые ветви деревьев, было морозно и тихо, только вдалеке посвистывала какая-то птица. Снег в лесу свежий, рыхлый, не то что плотный наст в полях вокруг Города, и если бы не Дедовы лыжи, Улиссу пришлось бы барахтаться в нем по пояс.

Он уже немало прошел с тех пор, как рано утром, простившись у ворот с Дедом, отправился в путь.

- Может, еще с мужиками потолкуем? - говорил Дед, помогая ему укрепить на спине мешок. - Собрать хоть человек пять, ну хоть троих - путь-то неблизкий... А?

Улисс промолчал. За последние десять дней он переговорил чуть ли не со всем Городом, убеждал, объяснял, соблазнял, ругался, просил, но только окончательно убедился - с ним никто не пойдет. Одни откровенно сознавались, что боятся свирепня и Мертвых Полей, другие просто не верили в новые земли. Были и такие, которых затея Улисса встревожила, они назвали ее вредной дурью и пригрозили принять меры, если он не выкинет чтот бред из головы.

- Эх, я бы сам пошел! - в отчаянии махнул рукой Дед. - Но куда! Под ногами только путаться. Не гожусь уж ни на что, свиpeпню разве на корм? Тьфу, не будь перед дорогой помянут!

- Пора, - сказал Улисс, подавая ему руку, - ты к моим заходи, не бросай их.

- Не беспокойся, - закивал Дед, - без дров, без мяса не оставим. Сам только возвращайся.

- Ладно, пошел я. - Улисс взял копье, оттолкнулся им, как шестом, и выехал за ворота.

- Ты, это!.. - крикнул ему вслед Дед.

- Ну?

- Если людей встретишь, ты скажи им!

- Что сказать?

- Ну... Скажи им, что мы... Тут. Понял?

- Понял, скажу! - крикнул Улисс и побежал, скользя лыжами по сверкающему снегу...

Места, по которым он теперь проходил, были ему хорошо знакомы.

Быстрый переход
Мы в Instagram