Я не стала противоречить, потому что была убеждена - Стас именно так и поступит. И мы спокойно стали устраиваться на ночлег под самой развесистой елью, ветви которой касались земли. Девчонки с нашей помощью залезли на одну из елей, кое-как наломали лапника, вот из него мы и устроили себе ложе. Уселись, прижавшись друг к другу, и всю ночь не сомкнули глаз, потому что очень уж было страшно: кто-то бродил вокруг, потрескивая сухими веточками, вздыхал. Где-то ухала сова. И было так темно, что, казалось, мы находимся в бункере. Лишь под утро сон всё-таки нас одолел.

Сколько мы проспали, неизвестно: мои часы остановились - я их в нервах забыла завести вечером, так что, проснувшись, установила время приблизительно. Весь день мы сидели в ельнике, отлучаясь парами на разведку в поисках ягод, однако, к сожалению, ничего не нашли, кроме небольшого ручейка.

Ксюха оживилась:

- А пойдемте по ручью вниз, глядишь, к реке выберемся, а оттуда к жилью выйдем.

Ангелина сурово осадила её:

- Не дёргайся! День проведём здесь. И переночуем. А вот завтра, если нас не найдут, пойдём вниз вдоль ручья.

К вечеру наш оптимизм относительно того, что нас найдут, иссяк. Мы были голодные, раздражённые и желали отправиться в путь даже ночью, однако Гелька настояла на том, чтобы мы ночевали на прежнем месте. Правда, не обошлась без мрачной шутки, но, наверное, потому, что Ксюша, ворочаясь на лапнике, постоянно выдавала новые «проекты» выхода из леса.

- Жаль, спичек нет, - задумчиво произнесла Гелька.

- А что, тётя Геля? - спросила Ксюша.

- Да вот костёр бы разожгли, поджарили тебя и съели. Заодно бы и тишина наступила.

Ксюха после такого заявления онемела надолго. Правда, ночевать вторую ночь в лесу нам не пришлось: нас нашли - Стас не подорвал веры в себя.

Стас вернулся с рыбалки рано утром. Не желая будить домашних, он просто уселся у крыльца и принялся чистить рыбу, благо рассвет уже наступил. А тут и тётя Глаша вышла из дома и запричитала, что мы не вернулись домой. Стас, даже не позавтракав, тут же помчался к деду Ивану. А тот повёл его к своему другу - деду Афоне, который на всю округу считался лучшим охотником. Но того не оказалось дома. И вот когда Стас готов был уже рвать на себе волосы, и вырвал бы, если бы не носил «крутую» причёску, дед Афоня заявился домой: он в соседнем посёлке отмечал крестины внука своего приятеля Григория и, естественно, был в подпитии. Однако, узнав про беду, мгновенно протрезвел и послал своего правнука за Григорием и велел сказать, чтобы Григорий привёл свою собаку-лайку. Когда Григорий прибыл, спасательная экспедиция немедленно тронулась в путь. Его собака вела спасателей словно по ниточке, так что к закату нас и нашли. Нашей радости не было предела. Стас перецеловал всех, закружил. А мы затискали собаку Григория, ведь это она так быстро отыскала нас. Конечно, и охотники тоже бы не дали маху, однако пока «читали» следы, мог бы и дождь пойти.

Возвращалась я в свой город одна. Двое суток в пути совсем не были похожи на те, когда мы ехали втроём. В купе со мной ехала семья - жена, муж и десятилетний сын. Мальчишка был на удивление тихий. Сидел возле окна или чинно прохаживался по коридору вагона. Его родители всю дорогу читали да разгадывали кроссворды. А почему бы не читать при таком спокойном дитяти? Не то, что мои сыночки. Они в поезде на месте минуты просидеть не могли. Младший так вообще путешествовал по полкам словно Маугли, отчего сердце мое постоянно замирало при его скачках - вдруг сверзится вниз да сломает руку или ногу. Но я не жалела что попутчики такие немногословные: у меня не было желания разговаривать с кем-либо - такая почему-то пустота в душе образовалась.

А дома меня ждала пустая квартира: сыновья уехали в свои институты, они учились в другом городе.