|
При Люцене он продемонстрировал нам на что способен и сейчас Берлин представляет наибольшую опасность. Я трепещу перед ещё одним из его блестящих ударов — разделить союзников и по частям их уничтожить: из раза в раз ему это удаётся и у него остаётся что-то около четверти миллиона людей в Германии, все на местном снабжении. Во Франции же готовят свежие дивизии. Кроме того, французский флот практически не понёс потерь. Суда стоят на Шельде, в Бресте и Тулоне — знаете ли вы, Мэтьюрин, что в одном Тулоне не менее двадцати одного линейного корабля и десяти тяжёлых фрегатов? Прекрасных, отлично экипированных, с полной командой, которые мы пытаемся блокировать при помощи старых и потрёпанных эскадр, которые уже около года при любой погоде безрассудно держим в море. Нет-нет, Мэтьюрин. Используйте биржу как барометр и поверьте, что нам предстоит ещё немало потрудится, чтобы свалить Бони.
— Давайте выпьем за его окончательное падение, — произнёс Стивен.
— Падение Бони, — смакуя портвейн повторил Блейн. — Совсем недавно Первый лорд вместе со мной горько сокрушался по причине вашего отсутствия, — мгновенье спустя продолжил он. — Хотя Средиземноморье — ваша исконная вотчина, будь вы здесь, мы просили бы вас принять предложение поучаствовать в особенно подходящей миссии на Балтике. Там есть остров, сильно укреплённый большим количеством крупных орудий, который удерживает каталонская бригада на французской службе, остатки многочисленных испанских гарнизонов, располагавшихся по всему померанскому побережью до восстания. Их уверили, что присутствие является вопросом первоочередной важности и условием для восстановления независимости страны, созданием Каталонской автономии. Не могу сказать какую ложь и враньё использовали для убеждения, но теперь они там, вопреки здравому смыслу и историческим фактам. Эти силы могут стать неприятной занозой для нас, если операции на севере пойдут по предполагаемому направлению — у нас большие надежды на короля Саксонии: не только у Наполеона есть ненадёжные союзники, — заметил как бы невзначай сэр Джозеф.— Они содержатся в строгой изоляции, — для острова обеспечить это не так и сложно, ха-ха, — вновь вернулся шеф разведки к каталонцам. — И складывается впечатление, что у них нет ни малейшего представления о том, что происходит в окружающем мире, кроме того, чем их кормят французы. Раз человек вашего интеллекта вдали от театра военных действий способен сформировать то, что я могу назвать столь неверной и поверхностной оценкой ситуации, я совсем не удивляюсь, их вере в то, что Наполеон победит и восстановит их государство на правах изначальной независимости, а также их готовности камня на камне не оставить от его врагов, то есть от нас, если войска или транспорт продвинутся вниз по течению от Мемеля и Данцига, оказывая поддержку армии, и высадятся в тылу у французов. Что, собственно, мы и намереваемся осуществить.
— Эти люди представляют одну политическую организацию, сходятся во взглядах?
Состоят в одном движении в Каталонии? Каковы их цели в отношении Мадрида?
— Задали вы мне задачку! — воскликнул сэр Джозеф. — Ещё несколько дней назад я мог дать вам относительно точный отчёт, но этот восхитительный новый прорыв, — похлопывая по бумагам Джонсона, — заставил начисто забыть все детали. Память у меня уже не та, а документы в канцелярии. Насколько могу припомнить, Первый лорд охарактеризовал эту ситуацию как яркий пример случая, в котором пять минут объяснений, eclaircissement[14] или убеждений, называйте как хотите, принесут больше пользы, чем могучая эскадра, со всеми сопутствующими жертвами, потерей кораблей и денег, да ещё без уверенности в удачном исходе в деле с такими укреплениями и в столь опасных водах. Придется вести бой, не сильно меньший по масштабу, чем при Копенгагене, не имея возможности использовать преимущества внезапного нападения, да и Нельсона уже нет. |