К утру Ангус дышал уже свободнее. Когда он попросил на завтрак овсяную лепешку с изюмом, его сестра просияла.

— Ему намного лучше, — прошептала она, наблюдая, как миссис Битти укладывает Ангуса в только что перестеленную постель. — Вчера он ничего не хотел есть, даже сладости, которые дала нам с собой Амелия.

— Говяжий бульон миссис Битти лечит все болезни, — улыбнулся Джонни. — Ваша мать будет довольна.

— Она очень разозлится на дядю Колтера, — поморщилась девочка. — Он противный.

— Больше он вас не потревожит.

— Ты его прогнал?!

— Не то чтобы прогнал, но думаю, прежние приказы отменили, и я не удивлюсь, если он уже едет в Лондон.

Но Джонни ошибался. В этот момент Колтер допытывался у Аргайлла о причине столь неожиданно крутого поворота с надменностью, которую Аргайлл находил весьма раздражающей.

— Почему, во имя Господа, меня так срочно вызвали из Лондона с приказом увезти детей Роксаны, если их уже освободили?

— Если вам нужно будет это знать, я сообщу, — холодно бросил Аргайлл.

— Значит, я могу вернуться в Лондон? — высокомерно осведомился Колтер, вскидывая подбородок. — Штаб Мальборо чрезвычайно занят разработкой новой кампании.

— Пока оставайтесь здесь, — сказал Аргайлл. — Вы еще можете понадобиться.

— Позвольте узнать, для чего? Обычно мне не поручают роль няньки при детях.

— Я использую вас в любой должности, какую пожелаю, Форрестер. Или вы забыли свое место?

— Нет, сэр, — с откровенной злобой ответил Колтер. — Я в вашем распоряжении, милорд.

— Попрошу вас помнить об этом! — бросил Аргайлл.

Надутый Колтер провел день, напиваясь в офицерской столовой, а когда настал вечер, направился по Ройял-Майл к Килмарнок-Хаусу, где занимал уютные покои.

Поездка от рыбацкого домика на север была неспешной, поскольку им предстояло добраться до Лонгмайра только к четырнадцатому числу. У компании было полно времени.

Робби и Роксана, окруженные всадниками, ехали медленным шагом. Стояли великолепные весенние дни, солнце пригревало, политические разногласия в Эдинбурге и Лондоне казались невероятно далекими среди этой спокойной красоты шотландских пейзажей. Роксана ехала в своем мальчишеском костюме. Ее короткие волосы отливали на солнце золотом. Она и Робби без конца обменивались счастливыми улыбками.

Едва они покинули Чевиот-Хиллз, их перехватил запыхавшийся посланец Джонни, и прежде чем он успел докончить свой невеселый отчет, Роксана послала коня в галоп. Робби немедленно последовал за ней и попробовал утешить ее, но она, взбешенная, яростно сбросила его руку. Он попытался схватиться за поводья ее лошади, чтобы остановить ее и поговорить.

— Прочь! — закричала она, ударив его хлыстом. — Я не хочу тебя видеть!

Она подстегнула коня и поскакала вперед, но Робби догнал ее и убедил остановиться.

Что мог сказать ей Робби? Чем мог унять ее страхи и угрызения совести? Она не знала, какова судьба ее детей. Где они? Напуганы ли? У кого сейчас находятся? Она винила себя за то, что не была с ними в тяжелый момент их жизни. А по мере того как шло время, стала винить Робби за то, что он подверг ее такому испытанию.