— Я всего лишь играла роль посланника. Это Джонни сделал все, чтоб детей освободили. Аргайлл больше не представляет опасности?

— Так мне сказали.

Амелия всмотрелась в напряженное лицо Роксаны.

— Хорошие новости, — осторожно заметила она. — А от Колтера можно ждать неприятностей? Я знаю, каким подлым он может быть.

— Думаю, в данный момент он мечтает только о мести. Если повезет, больше я его не увижу.

— Этот Джонни настоящий волшебник! Уже через несколько часов после того, как я обратилась к нему, сумел вернуть детей.

— Я очень ценю все, что он для меня сделал. Действительно ценю.

— Почему я слышу невысказанное «но»? — осведомилась Амелия.

— Потому что я чувствую себя ужасно. Не хочу, чтобы мужчины мной манипулировали. Не желаю, чтобы моих детей использовали ради чужих капризов и амбиций! И хотя именно Аргайлл приказал похитить моих детей, все же, не свяжись я с Робби, а следовательно, с семейкой Карров, он не предпринял бы таких решительных мер. Кроме того, Джонни сделал ошибку, заговорив со мной покровительственным тоном, когда я была не в настроении слушать его бесстрастные заверения о том, что «они все уладили». Я провела несколько ужасных часов, ничего не зная о своих детях! А мне полагалось проигнорировать все, что случилось, и вернуться домой, к своему вышиванию!

— Но разве не Джонни вернул тебе детей? Он по крайней мере заслуживает твоей благодарности.

— Знаю. Он дал Аргайллу огромную взятку. Я завтра же пошлю Джонни благодарственное письмо и еще одно — заемное. Верну все деньги. Но пока что я вне себя от злости на мужчин, использующих меня по своим эгоистичным причинам! Никто не учел, что я могу иметь свои собственные мотивы! Может, у меня есть собственные понятия о счастливой жизни!

— Без Робби Карра? — мягко спросила Амелия.

Роксана вздохнула:

— Не знаю… знаю только, что я слишком зла, и не только на себя, но и на него, за перенесенные моими детьми испытания. И в присутствии Робби Карра я почти не способна мыслить ясно. Еще до того, как отправить детей к тебе, я сказала ему, что мне нужно время решить, стоит ли так круто менять жизнь. И я все еще решаю. Хочу передышки для себя и детей, и чтобы ни один мужчина не уговаривал, не улещал и не угрожал мне!

— И тебе это позволят?

— Вот это я и хочу узнать. Останусь дома не меньше чем на две недели и никого не буду принимать. На расспросы друзей отвечай, что, пока Ангус выздоравливает, я решила посвятить себя семье.

— А через две недели?

Глаза Роксаны сверкнули.

— Потом я намерена вести прежнюю, свободную жизнь.

Первым навестить Роксану попытался Куинсберри. Его очень заинтересовали басни Колтера Форрестера о том, как на него напали разбойники. Каждый оборванец в Эдинбурге знал, что Колтера вышвырнули из дома Роксаны вместе со всеми вещами, причем в самом ужасном виде. Герцог не нуждался в шпионах, чтобы узнать правду. Кроме того, герцог хотел выяснить, почему Аргайлл внезапно отказался от преследования прекрасной графини и освободил ее детей. Он подозревал, что не последнюю роль сыграли в этом братья Карр. Но к сожалению, Куинсберри не пустили на порог, а когда он попробовал прорваться в дом Роксаны силой, двое молодых лакеев подхватили его под мышки и вынесли во двор. Ничуть не смущенный неудачей, он отправился к леди Карберри, которая жила совсем близко от Килмарнок-Хауса.