– Я ничего не понимаю, Валентин.

– Поймешь. В свое время поймешь. Я собираюсь произвести в мире такие перемены… ах, любимая, когда будут писать историю моего правления, если Маджипур доживет до этого, то понадобится не один том, уж я тебе обещаю! Я совершу такое… настолько грандиозное… настолько переворачивающее устои… – Он рассмеялся. – О чем ты думаешь, Карабелла, слушая мое пустословие? Мягкосердечный Лорд Валентин переворачивает мир вверх дном! Способен ли он на такое? Сможет ли он осуществить задуманное?

– Вы заинтриговали меня, мой лорд. Вы говорите загадками.

– Возможно.

– И не даете ключа к разгадке.

После некоторого молчания он ответил:

– Ключ к разгадке – Хиссуне, Карабелла.

– Хиссуне? Уличный мальчишка из Лабиринта?

– Больше не уличный мальчишка. Теперь он – оружие, которое я направляю против Замка.

Она вздохнула.

– Загадки, загадки, и нет им числа.

– Говорить загадками – привилегия королей. – Валентин подмигнул, притянул жену к себе и поцеловал в губы. – Не лишай меня этой небольшой милости. И…

Флотер вдруг остановился.

– Эй, смотри! Мы приехали! – воскликнул он. – А вот и Насцимонте! Вдобавок – клянусь Леди! – он, кажется, притащил с собой полпровинции.

Караван расположился на широком лугу, поросшем короткой густой травой, настолько ярко‑зеленой, что она, казалось, имела какой‑то другой цвет, некий неземной оттенок, находящийся на самом краю спектра. Под ослепительным полуденным солнцем уже разворачивалось грандиозное празднество, охватывавшее, вероятно, несколько миль; в карнавале участвовали десятки тысяч людей, заполонивших все обозримое пространство. Под оглушительные орудийные выстрелы и нестройные пронзительные мелодии систиронов и двухструнных галистанов над головами залп за залпом возносились к небу удивительно четкие фигуры дневного фейерверка черного и фиолетового цветов. В толпе резвились шагавшие на ходулях весельчаки в огромных клоунских масках, что отличались багровостью лиц и повышенной носатостью. На высоких шестах колыхались на легком летнем ветерке знамена с эмблемами звездного огня; полдюжины оркестров с такого же количества подмостков разом наигрывали гимны, марши и хоралы; со всей округи собралась целая армия жонглеров, вероятно все, кто имел хоть малейшие навыки в столь многотрудном ремесле. В воздухе кишмя кишели палки, ножи, булавы, горящие факелы, весело раскрашенные шары и другие предметы, что летали в разные стороны, напоминая Лорду Валентину о боготворимом им прошлом. После сумрачного и гнетущего Лабиринта лучшего продолжения великой процессии невозможно было представить: суматошное, ошеломляющее, немного нелепое, а в целом – восхитительное зрелище.

Посреди суеты стоял в спокойном ожидании высокий, сухопарый человек старше среднего возраста с необычайной силы взглядом светлых глаз; резкие черты его лица смягчала доброжелательнейшая из улыбок. То был Насцимонте – землевладелец, ставший разбойником, сам себя называвший когда‑то герцогом Ворнек Крег и владыкой Западного Пограничья, а теперь, повелением Лорда Валентина, получивший более благозвучный титул герцога Эберсинулского.

– Ой, ты только посмотри! – воскликнула Карабелла, которую душил смех. – Он надел для нас свой разбойничий наряд!

Валентин, усмехнувшись, кивнул.

Когда они впервые встретились с Насцимонте в заброшенных развалинах какого‑то города метаморфов в пустыне к юго‑западу от Лабиринта, герцог большой дороги носил причудливую куртку и гамаши из густого красного меха пустынной крысоподобной твари, а также нелепую желтую меховую шапку. В ту пору Насцимонте, разоренный и изгнанный из своих владений приспешниками лже‑Валентина, которые проезжали по этим местам во время совершения узурпатором великой процессии, завел обычай грабить странников в пустыне.