|
Валентин отлично понимал, что стабильность жизни на Маджипуре в течение стольких тысячелетий – в отличие от большинства цивилизаций – основана на чрезвычайном благополучии жизни на гигантской планете. Поскольку никому и никогда не приходилось испытывать истинной нужды в чем‑либо, существовало почти всеобщее молчаливое согласие по поводу установленного порядка вещей и даже неравенства в обществе. Но стоит только лишить людей уверенности в сытом, безбедном существовании, как все остальное может развалиться за одну ночь.
А все эти его темные сны, видения хаоса и странные предзнаменования – ветряные пауки над Алханроелем и тому подобное – по капле вливали в его душу ощущение грозной, невообразимой опасности. – Мой лорд, пришел И‑Уулисаан, – сказал Слит. В каюту вошел советник по сельскому хозяйству. Вид у него был неуверенный и смущенный. Он неуклюже пытался изобразить знак звездного огня, как того требовал этикет. Валентин терпеливо мотнул головой и жестом пригласил И‑Уулисаана садиться. Показав отмеченную красным зону вдоль Дулорнского Рифта, он спросил: – Каково значение лусавендры? И‑Уулисаан ответил: – Велико, мой лорд. Она составляет основу ассимиляции углеводов во всех северных и западных районах Цимроеля. – А что можно сделать при большой нехватке лусавендры? – Восполнить запасы продовольствия такими культурами, как стаджа. – Но стаджа тоже охвачена болезнью! – Совершенно верно, мой лорд. И милайл, который имеет примерно такую же пищевую ценность, также поражен корневыми долгоносиками, как я вам уже говорил. Отсюда следует, что территория Цимроеля на указанном участке окажется зараженной примерно через шесть‑девять месяцев… Кончиком пальца И‑Уулисаан обвел на карте широкий кружок, захватывавший Ни‑мойю на востоке и Пидруид на западном побережье, а на юге – Велатис. Валентин прикинул, какова численность населения в этих местах. Миллиарда два с половиной, пожалуй? Он попытался представить два с половиной миллиарда голодных людей, привыкших за всю свою жизнь к изобилию пищи. И если они наводнят Тил‑омон, Нарабал, Пидруид… Валентин сказал: – Житницы империи какой‑то срок смогут обеспечивать нуждающихся. А тем временем мы постараемся обуздать болезни. Насколько я понимаю, лусавендровая ржавчина уже появлялась лет сто назад, но тоща с ней удалось справиться. – Лишь за счет чрезвычайных мер, мой лорд. В нескольких провинциях был объявлен карантин. Сжигали целые фермы, а потом еще и снимали верхний слой почвы. Все это обошлось в миллионы роялов. – Что деньги, если люди голодают? Мы снова сделаем то же самое. Как ты полагаешь, сколько времени потребуется, чтобы выправить ситуацию, если мы незамедлительно начнем действовать в тех районах, где выращивается лусавендра? И‑Уулисаан помолчал немного, машинально потирая пальцами свои странно широкие, заостренные скулы. Потом, наконец, сказал: – Не меньше пяти лет. Скорее, даже десять. – Это невозможно! – Ржавчина распространяется очень быстро. Пока мы тут беседуем, мой лорд, заразилась, должно быть, тысяча акров. Самое главное – локализовать болезнь, а уже потом – уничтожить. – А заболевание ниуков? Оно распространяется так же быстро? – Еще быстрее, мой лорд. И кажется, это связано с уменьшением количества стаджи, которая, как правило, растет вместе с ниуком. Валентин посмотрел на переборку каюты и не увидел ничего, кроме серой пустоты. После продолжительной паузы он обратился к И‑Уулисаану: – Мы справимся, чего бы это ни стоило, и я хочу, И‑Уулисаан, чтобы ты разработал планы борьбы с каждой из этих болезней. Мне нужно оценить затраты. Можешь это сделать? – Да, мой лорд. |
