– Я не понимаю. Как… как ты попал в тюрьму? – прохрипела Белинда. Сейчас у нее была только одна задача – подольше затянуть разговор. Она даже подумать боялась о том, что случится, когда он закончится.

Фелпс пожал широченными плечами:

– Я собирался выломать тюремную дверь, а ключи от камер обычно висят на крючке, прямо за порогом. Мне ведь приходилось разок-другой сидеть в тюрьме, госпожа, и я знаю, как там все устроено. Но не потребовалось ни ломать дверь, ни брать ключи. Я увидел, как в тюрьму заходит наш славный мировой судья, и отправился за ним следом. Ему так приспичило тебя увидеть, что он даже забыл закрыть за собой дверь. – Уголки губ Фелпса приподнялись в самодовольной ухмылке. – Да, вот уж удружил так удружил! С его легкой руки добраться до тебя стало еще проще.

– Тебя… тебя поймают и накажут за это. – Белинда старалась унять дрожь, но тело не слушалось ее. – Моего кузена, мирового судью Кэди, найдут, когда явятся за мной на заре. Тебя станут искать, потому что ты выкрал меня и убил судью. Так вот, – она облизала губы, – если ты отправишься прямо сейчас, то, может быть… успеешь скрыться. Оставь меня здесь и уходи. Я тоже убегу, и они никогда не узнают, кто…

Фелпс захихикал. Он наклонился вперед и, схватив Белинду за запястья, рывком поставил ее на ноги. Девушка вскрикнула, но сопротивляться не стала.

– Ты думаешь, что все учла, – да, моя леди? Но у меня есть задумка получше. Я все точно рассчитал.

Он протащил ее вперед, заставив повернуть голову к виселице – толстую веревку уже завязали петлей для ее казни.

– Видала? Вот куда ты попадешь через каких-то несколько часов, госпожа! Станешь раскачиваться, как мартышка, на потеху всем этим пуританам! А пока тебя будут вести сюда и надевать петлю на твою хорошенькую шейку, ты будешь вспоминать о том, что произошло у нас с тобой этой ночью. Перед самой смертью ты будешь думать обо мне, дворянская сучка! А я буду стоять рядом и смотреть на тебя. Ничего не упущу!

– Нет! Я добьюсь, чтобы тебя повесили! – вскричала Белинда и забилась в его руках. – Я расскажу всем, как ты убил кузена Джонатана и…

Он снова рассмеялся. Его широкая физиономия так и сияла.

– Ну и кто, скажи-ка, милая леди, поверит ведьме? Вы со своей подружкой по камере можете болтать все, что вздумается, да только никто это не примет в расчет! Я отнесу тебя обратно до рассвета, и когда за тобой придут, то наткнутся на твоего мертвого кузена. Они удивятся: с чего это почтенный мировой судья потащился ночью в твою камеру? И рассудят так: ведьма заманила его, а потом погубила своей колдовской силой! Они думают, что ведьмы могут все, госпожа! Для прислужницы сатаны свернуть шею праведнику – плевое дело! – Фелпс встряхнул ее. – Я надену свое лучшее воскресное платье и буду стоять в толпе, такой же с виду, как и все остальные. Так кто поверит твоим обвинениям? Я – почтенный фермер, а ты, моя леди, – ведьма. Так-то вот! Тебя повесят, а я порадуюсь!

Внезапно голос его изменился. Фелпс обвел взглядом ее хрупкое, дрожащее тело. Он притянул ее ближе к себе, сдавив своими толстыми ручищами.

– Но все это будет потом, Белинда Кэди. Немного позже. – Он уткнулся ей в шею и стал тискать грудь своей здоровенной пятерней. Другой рукой он нетерпеливо дергал за черное платье. – До казни еще несколько часов, так что остаток ночи в нашем распоряжении.