— Поверь, Аль Эксей, я очень рад за тебя. Говорю искренне, от всего сердца. Теперь ты один из нас, наш брат и боевой товарищ.

— К черту ваши россказни! Какой я вам брат? — попаданец распалялся все более.

— Как же? Присяга на верность братству подписана тобою собственноручно. Или запамятовал? Могу показать.

— Кому это интересно? Опоили какой-то гадостью, водили моей рукой. В таком состоянии я мог подписать все что угодно. Даже собственный смертный приговор.

— Верно, — оживился верховный маг. — Ты его и подписал. Только какой смысл в пустых разговорах? Документ есть документ. Свидетелей у тебя нет. Ничего ты не докажешь. Да и кому? Городской черни? Или немытым крестьянам? Так у них и без тебя забот хватает. А клятвопреступники нигде почетом не пользуются. К тому же в Дэоруме найдется немало желающих вздернуть рыцаря братства на первом попавшемся дереве. И туго тебе придется, если они узнают о том пергаменте. Тогда не будет нигде спасения. Ни в горах, ни в пустыне! Но не стану тебя стращать. Поговорим о приятном. Новое положение накладывает не только некоторые обязанности, но и дает весомые привилегии. Великий магистр в безграничной милости своей пожаловал тебе во владение деревеньку Галмилон с оброком в десять золотых. Из арсенала барона ты получишь оружие, одежду и доспехи. Присовокупим сюда и пять эрбов жалования. От меня отдельный подарок. Аликрийский жеребец. К твоему росту подойдет в самый раз. Да, что же мы стоим? Предложил бы гостю присесть.

— Вы тут хозяин, а я ваш пленник. Садитесь где хотите, — Алексей приуныл. Аргументам Эоборуса он не мог ничего противопоставить. Конечно, его облапошили как последнего деревенского дуралея, забрали перстень, заставили подписать присягу. Ненависть к братству крепла в нем с каждой минутой. Материальные блага его не прельщали. Все эти пожалования являлись завуалированной взяткой. Его покупали как овцу или одежду на рынке. Но самое неприятное заключалось в ином. C каждым могли случиться серьезные неприятности, особенно в ином мире. Но вольно или невольно он оказался в лагере тех, кто поклонялся врагам его отечества. Вот с этим Алексей смириться никак не мог. Он, кто месяцами не выходил из леса, кто помнил и чтил историю, уважал предков, оказался на стороне каких-то средневековых неофашистов. На мгновенье он поставил себя на место тех, кто умирал в окопах, бросался под танки и в штыковые атаки, мостил собственными трупами тернистую дорогу к победе. А как бы поступили они? Кинулись бы с голыми руками на мечи или пошли на сделку с совестью и записались бы в предатели? Ответ для Алексея был очевиден. Он шкура и трус! Конечно, собственной слабости можно найти кучу оправданий. Да, он молод и хочет жить. Ну не бросаться же и в самом деле на Эоборуса? У его пояса кинжал в ножнах. Можно выхватить оружие и прирезать мага. А что потом? И здешний мир ему чужой. Чего ради отдавать за него жизнь? Да и попал он сюда совершенно по другой надобности. У него есть задание, миссия. А здешние политические интриги всего лишь досадные помехи на пути к цели. Но братья поклоняются мертвым нацистам, которых на тот свет отправили его предки. Вот и выходило по всем статьям, что он иуда и дезертир.

Обида душила Леху. Как мог так поступить? Ладно бы кто другой, но он, черный следопыт! Нет, жить так далее невозможно. Нужно что-то срочно придумать. И все же копарь решил взять себя в руки и для начала выслушать Эоборуса. Наверняка тот пришел не справиться о здоровье или поговорить о погоде. Маг явился сам. Стало быть, дело важное, щекотливое. Возможно, попаданцу улыбнется удача. Конечно, с братьями следовало посчитаться и навести шорох в их логове. Но всему свое время.

— Вот и ладно. Благодарю, — верховный маг прервал ход мыслей великого герцога. — И ты садись. На беспорядок не обращай внимания. Хайль все приберет.