— И вот что, любезнейший, — в словах и действиях трактирщика Алексей уловил некоторую слабость и растерянность. Похоже, тот принимал его за важного господина. В его двусмысленном положении грех не воспользоваться подобным обстоятельством. — Должен заметить, ваше уважаемое заведение более походит на конюшню, нежели на учреждение общественного питания. Нет на вас санстанции, экологов и ветеринаров! Вы бы приказали вымыть стол, да скатерть застелить. И непременно чистую! Надеюсь, у вас такая имеется?

— Не извольте беспокоиться, — Бервис мало что понял из речей великого герцога, но перечить ему не решился. — Эй, Торп! Где ты там застрял, негодник?

На зов трактирщика прибежал перепуганный мальчишка лет тринадцати. Босой, нечесаный, одетый в рванину, он скорее походил на уличного беспризорника, нежели на прислугу.

— Нагрей воды, да вымой как следует стол. Тот, у окна. После застели чистой скатертью. Где взять? Спроси у Кюдд. Пусть пороется в сундуках. И шевелись! Господин не собирается из-за тебя помереть с голоду.

Мальчишка недобро исподлобья глянул на хозяина, шмыгнул грязным носом и убежал.

Леха вопросительно посмотрел на Бервиса.

— Простите великодушно, — оправдывался тот. — На все рук не хватает. Вот и приходится брать внаем. А мальцу здесь хорошо. И не сомневайтесь. Все же лучше чем на помойке.

— Да, конечно, рассеянно произнес Алексей. — Так я жду, любезнейший.

Хозяин поклонился и вновь вернулся к своим занятиям.

Тем временем великий герцог решил осмотреть трактир более основательно. Глаза его привыкли к полумраку и он мог оценить убогую обстановку заведения. Харчевня, сложенная из тесаных бревен, и в самом деле напоминала конюшню. Там и сям на полу валялась солома. На стенах висели медвежьи и волчьи шкуры, а над входной дверью красовалась голова дикого кабана. Редкие для этого часа посетители неспешно попивали вино, о чем-то болтали, да изредка бросали косые взгляды на пришельца.

Леха подошел к окну, затянутому бычьим пузырем или слюдой вместо стекла. Сквозь мутную пелену он ничего толком не разглядел. Притащился Торп с большим кувшином и принялся тряпкой драить стол, залитый вином, жиром и засиженный мухами.

«Да, блин, — думал копарь, — Нужно сваливать отсюда. И побыстрее. Но куда? Не расспрашивать же трактирщика о Бессмертной? А, надо полагать, именно из-за нее я и оказался в этом гадюшнике. Но если так, то она должна быть где-то рядом. Впрочем, не следует торопить события. Надо немного обождать. До завтра, например. Любые расспросы вызовут ненужные подозрения. А здесь, в трактире, скоро соберется куча народа. Не мешало бы послушать о чем тут болтают. Глядишь, узнаю что-то любопытное. А завтра утром, глядишь, и надумаю. Неплохо бы и деньжатами разжиться».

Маленький оборванец с усердием драил стол. Потом протер его насухо и застелил скатерть. На вид она действительно выглядела чистой. Но, пролежав в сундуке Бервиса много лет без дела, приобрела весьма специфический запах.

— А колода? — с укором сказал Леха.

Пацаненок вновь недовольно засопел и принялся скрести колоду, мысленно поминая капризного гостя последними словами. Нет ему дела до несчастного Торпа. Он работает на хозяина с рассвета до полуночи, а тут еще и прихоти праздных господ.

Вскоре мальчуган покончил с уборкой и вопросительно глянул на черного следопыта. — Ладно, гуляй, салага, — копарь криво усмехнулся, но работу принял, и юнец поспешил убраться восвояси.

Глава 3. Коралтарские сплетни

Алексей сел на колоду, прислонился к рубленой стене. Он выбрал удачное место для наблюдения и мог теперь спокойно присматривать за трактиром и его посетителями, не рискуя привлечь к себе излишнего внимания.