Потом мы бежали, а рабыня так и продолжала рваться в бой, обещая всем начистить их империалистические рыла, размазав их до состояния кровавой юшки.

Хорошо что её выкрики слышал только я, иначе всё наше "инкогнито" пошло бы прахом, ведь ругалась Йари исключительно по-русски, зараза огненная!

Мостовой тоже внёс свою лепту в переполох, запулив огненный шарик в первое попавшееся препятствие. Оказавшееся тягачом, который волок за собой длинный ряд вагонеток с багажом.

"Чемоданный" дождь значительно отвлёк внимание погони, но привлёк внимание снайперов, видимо получивших-таки разрешение открыть огонь на поражение.

Пришлось прыгать из стороны в сторону, как двум полоумным зайцам, старательно изображая из себя спецназ. Только в моём случае прыгать было надо, а вот в случае с Мостовым…

Видел я потом, как выглядело наше передвижение, со стороны снайпера, через его прицел: один заяц в бывшей белоснежной рубашке и синих джинсах мечется от укрытия к укрытию, а второй… Огненный кокон, в котором пули просто плавились, не причиняя его содержимому ни малейшего вреда!

Спас нас топливозаправщик, который, как в голливудских фильмах, вывернул в самый подходящий момент, перекрывая линию огня снайперам и отсекая нас от толпы зевак, прильнувшей к окнам аэропорта, наслаждаясь дармовым зрелищем.

Сидящая за рулем женщина, точная копия Кэсси, с поправкой лет на десять возраста и килограмм пятнадцать — лишнего веса, гостеприимно открыла пассажирскую дверь и замахала рукой, призывая загружаться.

Дважды нас звать не пришлось.

Потом мы с Роммом долго ругались, точнее, он долго пилил и меня, что я позволил Йари сделать столь эффектный выход, и Йари, что та так эффектно вышла, и себя, за то, что не вышел первым.

Женщину-водителя заправщика-ремонтника, звали Норой и единственное, что связывало её с Кэсси — цвет кожи. Довезя нас до границ аэропорта, она высадила нас и пожелала доброго пути, сунув мне в карман рубашки бумажку с адресом и телефоном.

Снова нам пришлось звать на помощь "Мышку" и всерьёз задумываться, а стоит ли болтаться по планете, если все наши перемещения вызывают только какие-то дикие катаклизмы. То вулкан проснулся, то землетрясение, то Йари — всё один к одному.

Словно вся планета трясется от ужаса, что вернулись детки, от которых её избавили.

— Хэй, парни! Помощь нужна? — Пока мы тарились в тени, к нам подкатился странный уродец — явно на АГ, но колес так и не потерявший, здоровенный и квадратный пикап с логотипом "форд" на капоте, покрытом ржавчиной. Старая сине-красная покраска свисала лохмутами, грозя начать обваливаться при первом же сотрясении. Пыльное лобовое стекло с одним дворником, застрявшим на полпути, ближе к глазам водителя и фары, просто непорядочное количество фар! Они были везде — на решетке радиатора, на бампере, на кенгурятнике и даже на крыше — в два ряда!

Круглые, квадратные, прямоугольные, снятые с трактора, легковушки и на закуску — явно с военного вездехода или вообще — вертолета! 

— Я к вам обращаюсь!

На подножке своего обшарпанного монстра стоял типичный янки, как его рисовали в книгах моего детства, когда книги Кервуда, Мая и иже с ними, занимали целые стеллажи библиотечных залов, заставляя мальчишечьи сердца биться часто-часто, и дочитывать интересную книгу под одеялом, с фонариком — ведь так намного ближе удивительные миры Виннету, Чёрной Молнии или забавного Паганеля, проехавшего все дороги и перевалы "в кресле".

Широкополый стетсон, потёртый и видно, что "заслуженный", выгоревший на бесконечном солнце и не раз постиранный проливным дождем, красный шейный платок, клетчатая коричневая рубаха, прикрывающая начавшее отрастать брюшко, синяя джинса и кобура с массивным, длинноствольным револьвером, чьим дальним родственником был, несомненно, старый добрый писмэйкер, принесший мир индейским племенам.