Мы уже второй час болтались на орбите Земли, дожидаясь решения обеих служб, которое бы устроило все стороны. Мостовой, которого я оставил на связи, как максимально дипломатичного, уже дважды вызывал меня и предлагал прорываться с боем, устав от казенно-канцелярского сленга, что лился ему в оба уха.

Узнай он, что в отличии от него, я весь этот "бред" прекрасно понимаю, думаю… Долго бы я на этом свете не зажился. И, уж тем более, поболтать с Оливией он бы мне не дал.

— Значит, "мгновенно" стать профессионалом нельзя?! — Оливия разочарованно вздохнула. — Тогда, что можно?

— Мгновенно можно выучить язык. — Пожал я плечами. — И, чем больше ты знаешь языков до начала "установки", тем более полно она пройдет. Иначе, ты просто станешь обладательницей набора ничем не объяснимых слов. Попугаем.

На Матушке к моему возвращению в начальных школах уже вовсю велось преподавание на трёх языках — основных и четвёртом, по выбору родителей. По воспоминаниям, народ сильно возмущался, по первому времени… Потом — привыкли, а когда детишки подросли — оценили, как это приятно понимать союзника без всяких приборов, перекинувшись иной раз крепким словцом, для поднятия настроения.

Проняло даже упрямых, и Милу пришлось открывать многочисленные языковые курсы, дневные, вечерние, для начинающих и для одарённых.

А виновницей таковой моды стала никому не известная женщина, что весьма охотно, с "огоньком" и "притопом", рассказала дорогу заблудившемуся "восьмилапу", сломавшему свой медальон-переводчик и уже отчаявшемуся дойти уже хоть куда-нибудь…

И хотя я и догадываюсь, кто именно попался пауку, волна пошла гулять по планете, открывая новую страничку в нашей истории и общественной моде.

— А что ещё можно выучить "мгновенно"? — Оливия, сидящая на кровати, чуть подалась вперёд, ожидая ответа. — Например, целоваться, можно?

— Э-э-э-э-э, нет! — Я так и не мог понять, что именно чувствую к сидящей напротив меня девушке-шатенке с карими глазами. — Тут такая практика нужна! Да ещё, желательно, предрасположенность и наследственность… С одним нахрапом и нахальством поцелуи не вкусные.

Что я к ней чувствую не знаю, но вот злить её и поддразнивать мне уже нравится.

Она так смешно пыхтит, блестя своими карими очами…

Хорошенькая она, право слово, хорошенькая… Но вот хочу ли я лезть в эту петлю сейчас?

Нет!

— Плат! Ну хоть Ты им скажи, что мы не шпионы! — Прорвался в очередной раз Мостовой. — Они уже пальнуть обещают, если мы заложницу не отпустим!

— А какая связь между "шпионами" и "заложницей"?! — "Завис" я, пытаясь выстроить логическую цепочку. — И зачем, тогда, "пальнуть", если у нас — заложница! Хотя… Оливия, хочешь поговорить с настоящими инопланетянами?

Умная женщина одевается быстро!

Через две минуты Оливия сидела на моём месте и мило щебетала с имперским психологом, демонстрируя свою свободу и декларируя право на выбор.

Психолог чувствовал, что ему где-то врут, но… Земные женщины такие… Особенно, когда они хотят запудрить мозги!

— Оливия. Пожалуйста, пересядьте в соседнее кресло. — Официально попросил я, чувствуя странный укол иглой в сердце. — Быстрее.

Мостовой, услышавший мой голос, ракетой стартовал в свою каюту — пристегиваться и закрепляться.

Напялив шлем, откинул кресло почти в "горизонт" и сделал то, что давно хотел попробовать.

Космос вокруг планеты стал сочным клубком зелёных, красных, оранжевых и синих искр, сплетающихся в тесные косички и превращающиеся в туманные дымки на половине пути до Луны.