…На второй год, поселенцы спохватились — за всеми делами, заботами, постройками и болтовней — упустили из виду совершенно немаловажную вещь — планета, которая дала им такой удачный "стартовый пакет" так и продолжала крутиться по своей орбите безымянной!

Население, накопившееся за это время — полный миллион, задумчиво чесало верхние отростки, озадачившись именем.

Кроме Ката, сейчас уже никто и не вспомнит маленького человечка, махнувшего на все рукой и громко заявившего: "Как по вам — думайте сами. А по мне, раз кормит, привечает — значит — "Матушка""!

Так, с легкой руки русского белоруса Виктора Безпачко, и поплыла по орбите "Матушка", наматывая вокруг своего светила новые витки.

Через три года, щедрая "Матушка" содержала уже сорок миллионов человек, всем найдя работу по сердцу и жильё по душе.

Оставалась одна, маленькая, проблемка…

Времена, когда "по статистике на десять девчонок — девять ребят", остались далеко.

На десять мужчин — семь женщин.

Мил хватался за голову, бился в корчах, но "русские женщины" так и остались "штучным товаром".

Слишком легки и просты, европейские ценности, затягивающие в свои сети тех, кто не желает справляться с трудностями.

Ведь так легко и просто, не делать ничего, обвиняя всех и вся.

Крепкие семейные пары, ещё с Земли, "пробуждались" в числе первых, нивелируя эту проблему.

Однако, скоро, очень скоро, придется решать ещё и её.

Друиды, узнавшие, что на орбите "вертятся" больше пяти миллионов детей, больше, со своими плодами к взрослым не подходили, дожидаясь "молодую поросль", как сказала Малика.

Вот и ещё одна проблема, которая нарисуется, как ты не крути.

Мил устало потёр глаза и снова покачал головой.

— Мил. — Кат щелкнул пальцами, привлекая к себе внимание. — Ты обещал меня отпустить. Не хочу я уже с людьми общаться. Видеть их не могу! Да и они меня, не горят желанием…

— Кат. Давай, к этому вернёмся через полгода. А лучше — год! — Мил скривился. — Запустим производство и катись, на все четыре стороны!

Кат сжал кулаки и вышел из кабинета не прощаясь, с прямой, как стрела, спиной и "мёртвыми" глазами.

"Вот и ещё одна проблема!" — Признался самому себе Мил, делая пометку, что мурыжить такого человека, как Кат, до бесконечности, не получится.

Хорошо если он сломается.

А если — взорвётся?!

Да вся гвардия, все сто пятьдесят тысяч человек — легко шагнут за ним, слушая ту, самую первую сотню, что шла за Катом, зная, что он не предаст, не обманет и не бросит.

Вместе они, вместе, "пропахали носом" всю поверхность Матушки, от острова, до острова.

Каждый камешек, каждая военная база — всё это — Кат, хоть он так и не считает.

И нельзя отпустить — уйдёт он, потянутся за ним сотни молодых, покидая планету, ведь пример — заразителен!

Трехэтажное здание, построенное ещё одним из первых, в городах-передержках, для спускающихся с орбиты, уже стало мало, не вмещая всю администрацию.

"Столица нужна, столица!" — Мил уткнул локти в столешницу и упёр в ладони голову.

Ещё в свою бытность, начинающего писателя, именно так ему думалось проще всего — глаза затуманивались, и сознание уносилось в далекие дали, лёгкое, невесомое, незримое, охотясь за новыми впечатлениями.

В этом человеке, сидящем теперь за столом, никто не узнает того, чьи книги издавались и переиздавались.