Чудовищная пустота в лоне пугала ее, соски требовали продолжения стимуляции, промежность – легкого массажа. Только новый шквал удовольствия мог успокоить и обнадежить Мойру, вселить в нее уверенность в своих возможностях. Как могла она размышлять об исходе деловых переговоров с Таггартом, когда он только что побывал в ней лично, ослепил ее своим мужским достоинством, очаровал своим темпераментом. Ей было жутко от одной лишь мысли об их неминуемой грядущей разлуке. И она гнала все мысли прочь.

Какие бы дружеские и теплые ни сложились между ними отношения, он должен был улететь в Америку, она же была обречена остаться в замке. К счастью, Таггарт отвлек ее от неприятных размышлений нежным поцелуем в шею. Глаза Мойры засветились чистой радостью. Но внутренний голос нашептывал ей, что она наивная глупышка, неосмотрительно впустившая чужестранца в свое сердце.

Но он оказался самым удивительным из всех мужчин, которых она знала. Не каждый способен мгновенно перевоплотиться из царя джунглей в благородного и ласкового джентльмена. Мойра улеглась поудобнее, плотнее прижалась спиной к его горячему сильному телу и настроилась на философский лад.

Несомненно, легенды и сказания предков, история ее семьи, предания родной земли оказали на нее огромное влияние. Она была очарована их романтической красотой, хотя не считала себя склонной к мечтательности. Ей всегда был ближе реалистический, прагматической подход к жизни.

Обстоятельства вынуждали ее смотреть на окружающую реальность трезво, не питая иллюзий. Образованная современная женщина, она знала, чего хочет, и делала все, чтобы добиться своей цели, как решая крупную финансовую проблему, такую, к примеру, как привлечение капитала для восстановления фамильного замка, так и изыскивая деньги на текущие нужды. В обоих случаях она все тщательно планировала и принимала осмысленное решение.

Но все это не объясняло, почему она ввязалась в интрижку с Таггартом. Даже само общепринятое название подобной скоротечной любовной связи – интрижка – вызывало у нее внутренний протест и звучало как оскорбление. В ней пробуждались романтические чувства и вера в красивые семейные легенды, дремавшие до поры в глубине сердца. Вероятно, их пробуждение было обусловлено встречей с благородным рыцарем, явившимся в облике Таггарта-младшего.

Он продолжал играть с ее шелковистыми локонами. Глаза Мойры закрывались, по телу разливалось блаженное тепло. Засыпая, она подумала, что проснется бодрой, полной сил и свежих идей и решит одним махом все свои проблемы.

Когда она проснулась много часов спустя, комнату, погруженную во мрак, освещали только тлеющие в камине рубиновые уголья. Еще плохо соображая спросонья, Мойра все же поняла, что находится в спальне одна. Тем не менее ей не стало одиноко и тревожно, хотя бы потому, что брюки Таггарта висели на спинке стула возле платяного шкафа.

Мойра улыбнулась и с наслаждением потянулась, словно сытая и довольная кошка. Другая бы на ее месте терзалась угрызениями совести. Ведь за три последних дня она совокуплялась с двумя мужчинами. Но ей хотелось мурлыкать и ежиться в лучах полуденного солнца, не омрачая свое беззаботное существование ненужными соображениями.

Перевернувшись на бок, она уставилась на мерцающие угольки в очаге камина, растопленного Таггартом, пока она спала. Не склонная заводить с мужчинами продолжительные интимные отношения, Мойра тем не менее была не из тех легкомысленных девиц, что прыгают из постели в постель едва ли не каждый день, обуреваемые жаждой свежих ощущений. Но Таггарт свалился ей на голову, подобно манне небесной, поэтому совесть ее была чиста.