И вот явился Таггарт, с которым все очень непросто. Его уж никак не назовешь простаком! Однако ж ему удалось едва ли не в одночасье завоевать ее целиком, легко сломать барьеры всех ее предрассудков, взять ее за душу и овладеть ее помыслами. Теперь ей даже не верилось, что она была готова удовлетвориться чем-то меньшим.

Горячая вода моментально вернула ей силы и бодрость. Этот мужчина вынуждал ее думать, даже когда смешил ее, и сам обладал проницательным и богатым умом. При этом от одного только его взгляда у нее начинали дрожать колени. Сам же он не производил впечатления податливого человека и не давал ей повода надеяться, что позволит ей поработить его.

Да ей и не хотелось этого, куда интереснее было пытаться предугадать его слова, реакцию на что-либо и дальнейшее поведение. Мойра не нуждалась в твердой руководящей руке, но в отношении Таггарта готова была сделать исключение и выполнять все его желания. Вот и теперь ей не терпелось поскорее отправиться на его поиски.

Она вымыла с шампунем голову, ополоснула волосы и задалась вопросом, как она поступит, когда его найдет. Будь он теперь рядом с ней, такого вопроса у нее бы не возникло. Но раз его здесь не было, ей пришлось пошевелить извилинами. Фантазии в отношении Таггарта снова вышли за рамки секса. Несомненно, решила она, им они снова и займутся, с не меньшим энтузиазмом, чем прежде. А потом, возможно, перейдут к деловым вопросам.

Нет, подумала Мойра, сначала следует разобраться с мистическими ощущениями их связи в прошлых жизнях. Чем они, черт побери, вызваны? Уж не слишком ли сильным возбуждением? Она, к примеру, просто обезумела от похоти. В таком состоянии в голову может втемяшиться что угодно. Тем более на фоне их разговоров об общих предках и хитросплетениях историй их кланов. Да, похоже, что она просто бредила.

Однако ей почему-то не хотелось верить в такое простое объяснение.

Так что же все-таки ей со всем этим делать? Как поступить в отношении Таггарта? Как ей быть с этим ласковым и нежным зверем, остающимся джентльменом даже во время необузданного секса, от которого у нее глаза лезут на лоб? Мойра почувствовала сладкое томление в лоне и, взглянув в зеркало, увидела, что соски встали торчком, а на щеках у нее заиграл румянец. Ею вновь овладела похоть.

Какой стыд и позор! Разве можно терять голову из-за мужчины? Они и познакомились-то совсем недавно, а она уже и думать не хочет о разлуке. Ну разве это не глупо? Разве это не показатель ее слабости? Она уже и так выставила себя перед ним похотливой дурой.

Вот только почему ее это совершенно не обескураживает? Почему ей кажется, что их уже связывают невидимые узы? Откуда у нее возникло чувство, что их разлученные давным-давно души воссоединились вновь? И чем дольше размышляла Мойра над этим загадочным феноменом, тем крепче становилась родившаяся в ее сердце уверенность, что на этот раз она не допустит, чтобы Таггарт снова ее покинул.

Глава 17

Таггарт положил кипу бумаг на колени и уставился на пляшущее в камине пламя. Судя по шуму воды в трубах, Мойра уже проснулась и принимала душ. Она живо представилась ему голой, в мыльной пене, с фигурой и лицом Афродиты, выходящей из морских волн. У него немедленно возникла эрекция.

Он заерзал в кожаном кресле, тщетно пытаясь прогнать этот образ. Как могло случиться, что после продолжительного бурного соития он вновь проникся к этой женщине вожделением? Откуда возникло это странное желание овладевать ею беспрерывно и вечно? И чувство, будто бы он ожидал этой возможности несколько веков? Не прошло еще и нескольких часов, как он выбрался из ее постели, а его чресла вновь переполнены похотью! Не пора ли покончить с этим баловством и заняться серьезным делом, ради которого он сюда приехал? Ну сколько можно терзать свою и ее плоть?

Но такими уговорами он только еще сильнее разжег свое вожделение.