Выезжая из Глазго, Таггарт не предполагал, что станет испытывать трудности с вождением на горной дороге, но теперь, после многочасового броска по извилистому коварному серпантину, все чаще ловил себя на желании потянуться к рычагу переключения передачи правой рукой. Спина и шея у него уже давно занемели от перенапряжения, глаза начинали слезиться. «Дворники» едва успевали очищать от липкого снега лобовое стекло. Ситуация с каждой минутой все больше ухудшалась.

Вдобавок вот уже час, как ему не попадало в поле зрения ни дома, ни сарая, хотя на карте местности названия населенных пунктов указывались. Сейчас Таггарт обрадовался бы даже овчарне, но вокруг не отмечалось никаких признаков цивилизации.

Он ухмыльнулся, вспомнив, с каким живым интересом разглядывал поначалу окрестности Глазго, оценивая их с позиции профессионального искателя памятников ушедших эпох. И не будь Таггарт чересчур озабочен предстоявшей ему встречей с Мойрой, он бы наверняка остановился и побродил немного по местности. В раскопках, проводившихся в Уэльсе, он фактически не участвовал, покрутился несколько дней в лагере археологов, сам не понимая зачем, а затем рванул в Перу и застрял там на несколько месяцев.

Он знал, что земля Британии хранит в себе множество тайн, ожидающих своих разгадок. Ведь недаром в эти места так любили наведываться любознательные туристы, привлеченные цветными фотографиями в рекламных проспектах, расхваливающих местные достопримечательности – живописные поля былых сражений, руины крепостей и замков, странные холмы и курганы, причудливые нагромождения камней. При иных обстоятельствах он бы воспользовался возможностью удовлетворить свое любопытство. Ведь в юности загадки истории этого края, населенного племенами пиктов, с их мистическими культовыми обрядами, по-разному толкуемыми современными исследователями, долго не давали ему покоя, постоянно будоража воображение. Он жаждал узнать как можно больше об этом загадочном народе, мечтал изучить его традиции, ритуалы, занятия и устремления, понять жизненные цели, смысл существования и главные ценности людей, населявших Шотландию до нашествия скоттов, англов, саксов, ютов и фризов. Кому-то такие фантазии юноши из обеспеченной американской семьи могли бы показаться странными и даже настораживающими, но Таггарт умел скрывать от посторонних свои тайные помыслы и потому благополучно избежал ярлыка сумасшедшего.

Вот и теперь, очутившись вновь неподалеку от места раскопок в Уэльсе, Таггарт не нуждался в помощи психоаналитика, чтобы понять причину своего скоропалительного решения бежать оттуда за тридевять земель, в страну, расположенную на другой половине земного шара. Он прекрасно понимал и сам, что тогда просто-напросто испугался встречи с демонами из прошлого, в котором обитали его далекие предки. Сейчас же, после смерти отца, он почувствовал, что пора наконец освободиться от своих нелепых страхов и разобраться со своими корнями, уходящими в седую старину. И кто знает, возможно, это не только понравиться ему, но и придаст новый смысл всей его жизни, зашедшей в тупик, как ему все чаще казалось в последнее время.

Но пока ему требовалось просто где-то укрыться от проклятого ненастья, согреться и отдохнуть.

Он включил обогреватель, расправил затекшие плечи и покрутил головой, разминая мышцы шеи. Своему прозрению он был обязан, конечно, Мойре – не прочти он ее вдохновенные послания ее отцу, он бы не совершил столь рискованных поступков. Интересно, подумал он, улыбнувшись, как расценила бы она сама влияние своих писем на жизнь незнакомого ей американца. Пока еще незнакомого, поправил себя он. Вот только обрадуется ли она своему незваному гостю? Может, следовало предупредить ее о своем визите?

Достигнув пика подъема, машина плавно покатилась под уклон, и Таггарт стал осторожно ее притормаживать, опасаясь не вписаться в поворот и сорваться в пропасть. Свет фар едва освещал узкое шоссе, покрытое мглистой пеленой тумана и поземкой.