Что ж, это уже немало.

Роджер поднял глаза и понял, что ему что-то говорит Колин Николсон:

— …гений сыска? — сказал Колин.

— Ты не повторишь все сначала, Колин? — вежливо попросил Роджер.

— Я говорю, в какую бездну размышлений на этот раз погрузился наш гений сыска? Может, сказано не блестяще, но что сказано, то сказано, — и Колин, подняв руку, неизбывным жестом джентльмена в смокинге поправил галстук.

Роджер с интересом глянул на его руку. По тыльной стороне, чуть-чуть выше костяшек, тянулась длинная свежая царапина.

Конечно немыслимо, чтобы Колин Николсон убил Ину Стреттон. Исключено, целиком и полностью. Во-первых, Колину не под силу не то что убийство — этот не сумеет и слепца обокрасть, а во-вторых, он вряд ли вообще знал Ину Стреттон — скорее всего, они за весь вечер ни разу не разговаривали. Нет, совершенно исключено, что Колин мог решиться на такой невероятный поступок.

И тем не менее ведь он, Роджер, искал человека со свежей царапиной. И вот пожалуйста вам, свежайшая — на руке у Колина. Во всяком случае, объяснить ее происхождение Колину придется.

— О чем я думал, спрашиваешь? — рассеянно повторил Роджер. — А?

— Это правда очень интересно. Хорошенькая история, тебе не кажется? Сколько еще, по-твоему, полиция намерена нас тут мариновать?

— Думаю, до утра. Ты, гляжу, поцарапался, Колин, — кротко заметил Роджер.

— А, ну да. Острые, заразы!

— Ага. Пойдем-ка на крышу.

— На крышу?

— Мне срочно нужен свежий воздух.

— Он там слишком уж свежий, черт его дери! И кстати, мы только что оттуда. Нет уж, если тебе мало воздуха, иди за ним один.

— Я хотел бы там заодно потолковать с тобой, Колин. С глазу на глаз, без публики.

— Ну ты же и репей, Роджер. Ладно, пошли, все равно ведь иначе не отстанешь.

И Роджер увел недовольного Колина на крышу.

— Ага, так-то лучше. Надо что-то делать с этой царапиной, а, Колин? Как тебя угораздило?

— Да пустяки. Думаешь, я стану падать в обморок от всякой ссадины? Так чего ради ты меня сюда вытащил — говори, — спросил Колин, подняв ворот своего пальто. — Только помилосердствуй, быстренько выкладывай и пошли в дом!

Роджер, взяв руку приятеля, внимательно разглядывал царапину. Она была широкая, но неглубокая.

— Как тебя угораздило, Колин? — повторил он.

— Слушай, какая разница?

— Мне просто хочется это знать.

Колин уставился на него.

— Ты что-то очень подозрительный. Что у тебя на уме?

Роджер добродушно рассмеялся.

— Идет обычная тренировка моих широко известных способностей. Чем бы ты ни поцарапался, мой милый Колин, это никак не могла быть, скажем, булавка. Сам взгляни.

— Да какая к дьяволу разница, чем я поцарапался? Все это гроша ломаного не стоит.

— Стоит, причем совершенно целого гроша, и не одного. А все мое проклятое любопытство. Можешь, конечно, не говорить, если это что-то интимное.

— Да на что ты намекаешь, старый греховодник?

— Видишь ли, эта царапина очень напоминает мне след ногтя. На самом деле, не знай я тебя как облупленного, Колин, я сказал бы, что ты приставал к даме, за что и сподобился получить эту царапину, — закинул Роджер удочку.

И поклевка не заставила себя ждать.

— Да ничего подобного, — рассердился Колин, — до такого мог додуматься только ты с твоими извращенными мозгами. Если тебе и правда так интересно, то я порезался осколком хрусталя.