— Владыка Небесный! — прошептал Абраваналь.

Септаримы встали вокруг герцога, заслоняя его собой.

— Именем Владыки Судеб, ни шагу дальше! — предостерег Конран.

Но чудовищный Паладин Радомора остановился лишь тогда, когда сам того захотел, хлеща длинных костлявым, проволочным хвостом по тростнику. На Дьюранда нахлынуло паническое, животное желание убраться, уползти отсюда. Лежащий рядом с ним и впрямь попытался: Дьюранд слышал, как он скреб по тростнику руками, подтягивал ноги.

Лишь через несколько мгновений Дьюранд вспомнил: ведь этот человек мертв.

— Стой! — возопил Конран.

Но скрежет и шелест, поднимавшиеся точно шепот по всему Расписному Чертогу, бросали ему вызов: то извивались на полу зала мертвые. Серые губы со свистом втягивали воздух в давно отвердевшие легкие.

И вот мертвецы хором заговорили:

— Его величес-с-с-тво Радомор, король Древнего Эррес-с-с-с-та, приветс-с-ст-вует тебя, Абраваналь, герцог Гиретский. Победа за тобой. Но недолго тебе нас-с-с-лаждаться ею. Его величество Радомор послал гонцов к каждому барону, рыцарю и воину, призывая их в свое войско. Больше не будет малых армий, собираемых втайне. Не будет сил, призванных шепотом. Его величество придет за тобой со всей мощью войска, собранного из его верноподданных. Собирая тех, кого ты пытаешься противопоставить разуму и справедливости, ты не спасешь свою седовласую голову, герцог Гиретский. Эти пепельные рыцари тебя не уберегут. — В мертвых голосах послышались насмешливые нотки. — Многие, мно-о-о-о-гие скоро присоединятся к нашему замогильному хору.

Дьюранд раздирал незажившие раны заново — лишь бы извернуться и увидеть серые лица.

И вот мертвецы, точно воздавая почести Паладину, сели. Ходячий ужас поклонился им, развел руки.

А потом над ухом Дьюранда раздался сдавленный рык:

— Раб! Раб изменников. Прекрати!

То поднялся на ноги Ламорик. И теперь смотрел в лицо врагу над спиной распростертого Дьюранда.

Паладин развернулся, текучим движением шишковатого хвоста опрокинув тяжелый стол. Нависая над разможженным плечом Дьюранда, огромное — больше быка — чудовище глядело на Ламорика. Здоровым глазом Дьюранд видел насквозь полую клетку костей, облаченную в кольчугу, шелк и ржавый венец. Откуда-то из глубины хрупких сводов исходил пронзительный свист.

— Передай своему господину, — прорычал, задыхаясь, Ламорик. — Скажи ему, что один раз мы его уже одолели. Может не трудиться идти в Акконель. Мы сами к нему придем!

Исходящий от Паладина свист на миг сделался громче, а затем чудище сложилось пополам в кривом поклоне, от которого шелковистая паутина его бороды рассыпалась по потной шее Дьюранда.

После этого последнего издевательства чудище пружинисто распрямилось и стремительным прыжком вылетело из зала, проявив неожиданную гибкость и проворство угря в ручье. Когтистые лапы царапнули закопченный потолок — и Паладин исчез.

Дьюранд припомнил слова чернецов-Грачей: Ламорика надлежит утащить, когда он окажется без охраны.

Наследник Акконеля рухнул на пол.

25. ТРОПОЙ ПЕПЛА

Когда лорд Ламорик велел своему целителю поскорее усадить его обратно в седло, а баронам — готовиться войско к походу, весь двор Акконеля над головой Дьюранда ожил кипучей деятельностью. Ламорик решил, что Радомор подавится своими угрозами. Они пустятся в погоню за демоном Паладином, и он выведет их к своему хозяину. Они бросят против короля-самозванца все войско Гирета, пока ни один изменник не успел встать под леопардовое знамя Ирлака. Вокруг Дьюранда топали тяжелые сапоги. Бренчали доспехи, зычно отдавали приказы командиры.

Дьюранд скрежетал зубами от досады и разочарования.