— Люди Ламорика увидят нас там.

— Там ведь солдаты… — начала Дорвен, но Дьюранд уже торопился прочь, взвалив на плечи раненого герцога Монервейского.

— Вы совсем спятили? — проворчал Морин.

Дьюранд даже не буркнул ничего в ответ, боясь потерять равновесие и свалиться. Каждая секунда промедления уносила многие жизни — а ведь в их силах было помешать тому. Стремительно налетев на одного из ирлакских солдат, Дьюранд скинул врага в огонь за стеной. Секундой позже за ним последовал и второй — никто из них не ожидал столкнуться с врагом прямо здесь, на стене.

— И чего вы этим добились? — осведомился Морин.

— Герцог Северин должен знать, что вы свободны и что нет смысла искать вас в святилище. В этих кострах остались мои друзья.

В давке у ворот сошлись тысячи бойцов. Дьюранд из последних сил брел через дым, чуть не валясь от боли. Надо привлечь к себе внимание друзей — но так, чтобы при этом его ненароком не застрелили. Вглядываясь вниз и стараясь подобраться поближе к схватке, он вдруг заметил какого-то человека с темными волосами, в красно-белом одеянии. Меч его сверкал в отсветах пламени. То был Ламорик, собственной персоной. Судя по всему, ему приходилось довольно-таки туго в схватке с каким-то рыцарем из числа врагов. Дьюранду хотелось одним прыжком преодолеть это расстояние. Надо остановить битву!

— Дьюранд, нет! — попыталась остановить его Дорвен, но Дьюранд уже кричал. Если повезет, ему удастся спустить Морина со стены в дружеские руки. Беда в том, что он не мог разобрать, где кончается Гирет и начинается Ирлак.

— Я нашел его! Лорд Морин свободен! — завопил он во всю глотку, не обращая внимания на то, как сдавленно охнул Морин. — Клянусь Королем Небесным! Морин у меня!

Но ни единая душа на улице не подняла головы, не поглядела на них из смертельной схватки.

Зато защитники ворот его услышали. Сразу три дюжины волков Радомора развернулись к беглецам, сверкая мечами, глазами и зубами.

— Прах побери! — выругался Дьюранд.

Он бросился бежать — и добрая половина защитников надвратного помещения ринулись в погоню. Промчавшись мимо мертвого стражника, пригибаясь под ливнем гиретских стрел, он схватил Дорвен за руку и потащил за собой. Надо как-то вызволять ее!

Дорогу им преградил солдат с тяжелым копьем в руках. Единственное, что оставалось Дьюранду — это запрыгнуть на высокие зубцы парапета, и, волоча за собой Дорвен, огромными шагами бежать прочь над огнем, ежесекундно рискуя получить стрелу в спину. А ведь при этом он знал, что убегает все дальше от единственного шанса переломить исход битвы.

Что еще хуже: он не мог бежать достаточно быстро, таща на плечах Морина. Еще пара секунд — и Дорвен окажется в лапах Радоморовых солдат. Он так и чувствовал, как клинки дюжины воинов разрезают воздух все ближе и ближе. Еще двадцать человек мчались по лестнице впереди, чтобы отрезать беглецам путь.

— Вон, — простонал Морин. — Знамя!

Сквозь пламя и тени Дьюранд разглядел торжественно-мрачные ряды воинов Монервея. Знамя с синими бриллиантами Монервея хлопало на ветру в пылающем горниле внизу. Не дотянешься, не достанешь. И после всех этих дней и ночей непрестанной борьбы Дьюранд наконец остановился. Несмотря на череду немыслимых, безумных побед полоса невероятного везения подошла к концу.

Дорвен дернула его за руку.

У них оставались считанные секунды.

Она поглядела ему прямо в глаза, и он бережно поставил Морина на ноги.

— Уж лучше так, — проговорил Морин.