Дорвен передернула плечиками, Ламорик надул щеки.

— Несколько дней во мраке, голодая в обществе шелестящих в могилах королей и патриархов.

Гробницы вокруг почти тонули во мраке.

— История канувших в прошлое людей, — промолвил Гермунд. — Людей, чьи сердца не могли долго выносить взгляд Небесного Ока.

— А кто бы мог? Кто в силах долго выносить его? — спросила Дорвен.

— Человек должен познать свое сердце, прежде чем патриархи опустят его во тьму, — заметил Гермунд.

— Я слышала об этом, о королевских снах, — сказала Дорвен. — Он внимает шепоту своих подданных.

— По крайней мере вплетается в древний узор патриархов… Не удивлюсь, если они слегка потрескивают, эти узлы. Порой за них довольно сильно тянут.

— Что-то сейчас лично мне короля совсем не жалко… Сюда. — Дьюранд нашел глазами первую широкую ступень церемониальной лестницы. Беглецы двинулись по ней и наконец обнаружили дверь. — И каков наш план?

— Г-м-м. Вопросик, — согласился Ламорик. — Храм расположен в самом сердце Эльдинора. Мы выйдем из туннеля, но окажемся в самом центре города — как в ловушке. Полагаю, патриарх свою паству знает, и на каждом углу стоит по алтарю.

Пламя лучины зашипело.

— Гермунд, — спросила Дорвен, — а патриарх присутствовал при захвате заложников?

— О да. Я не очень видел — но слышал, как он рычит.

— Король никогда не стал бы захватывать в заложники патриарха! — вскричал Ламорик.

* * *

Дьюранд вылез из усыпальницы возле маленького человечка в хламиде жреца. Он успел лишь мельком разглядеть бледное лицо и огромные выпученные глаза над всклокоченной рыжевато-медной бородкой, когда бедолага мешком повалился на пол, не выдержав вида грязных, оборванных незнакомцев, выходящих прямиком из могилы.

Дорвен присела посмотреть, как он там, — и, взглянув вверх, на Дьюранда, увидела кое-что еще.

— Дьюранд, погляди наверх, — выдохнула она.

Молодой рыцарь задрал голову. На вышине более тридцати фатомов парил целый океан золотых листьев — легкий, точно шелковое знамя. Колонны обрамляли купол, точно свитки золотых нитей, наброшенных, чтобы приручить свод мироздания.

Подземелье привело беглецов в самое сердце Эльдинора; теперь они стояли буквально в паре шагов от верховного алтаря, взирая на акры цветного стекла и бесконечный лес колонн.

— Почему мироздание кажется больше, когда под ним возводишь крышу? — вслух подивился Гермунд.

Потерявший сознание жрец пришел в себя.

Дорвен положила руку ему на плечо.

— Простите, если мы напугали вас, но нам очень надо поговорить с патриархом.

Жрец вскочил на ноги.

— Вам… кто вы? — Сверкая глазами, рыжебородый жрец выбросил вперед руку, сжатую в знаке Небесного Ока, словно пытаясь оградиться от нежданных гостей. Дорвен тоже встала, и он отпрянул.

— Во дворце сегодня утром царило смятение, — проговорил Ламорик. — Я должен попасть домой.

Жрец замер.

— Присяга…

— Дело крайне важное, — продолжила Дорвен. — Мы можем видеть Патриарха?

Жрец наклонил голову набок.

— Мадам, он…

Донесся топот. К ним со всех ног бежал коренастый, крепко сбитый жрец.

— Настоятель! Хвала Силам Небесным, что я нашел вас!.