— Заложники среди высокородных, брат. Сколь низкая интрига, — промолвил первый.

— Но он не глуп, нельзя сбрасывать его со счетов.

Шепот заглушал даже шум прибоя.

— Иной раз человек превращает друга во врага, братец.

Дьюранд чувствовал: еще миг — и он упадет. Сердце отчаянно билось в груди.

— А другой тем временем превращает его врага в своего друга…

Кипящая пустошь обрушилась, понеслась куда-то в небеса вместе с грачами. В голове звенел резкий смех. Две черные твари вспорхнули, застилая звезды.

* * *

Тук-тук-тук. Звук гулко дрожал в костях черепа. Молодой рыцарь лежал на палубе.

— О, ради всего святого, — пробормотал он. Тело ломило. В небесах светились первые лучи зари.

Клик, клик… какой-то лязг.

— Дьюранд? — окликнул голос.

Снова лязг, потом тяжелый удар.

Хотя несметные морозные иглы приковали плащ Дьюранда к палубе, молодой рыцарь рывком поднялся. За планширом маячила «Выпь». На носу, вытянув шею, чтобы лучше разглядеть Дьюранда, стоял Ламорик. Конзар глядел на молодого рыцаря с другой стороны судна. Все радостно улыбались — даже моряки Одемара.

Дьюранд недоумевающе сощурился, а к нему уже потянулся Оуэн, помогая перелезть на «Выпь».

— Небесное воинство! Ее светлость клялась, что что-то такое видела. Я был уверен, что тебе не добраться к кораблю до прилива, однако его светлость и слышать не желал об отплытии.

Рядом с Ламориком Дьюранд — точно помилованный — увидел Дорвен. Грудь ее вздымалась, губы были крепко сжаты.

Оуэн усадил Дьюранда на свободную скамью, сверкнув золотым зубом.

— Из скальда гребец никакой, а нам надо как следует налечь на весла, ежели мы хотим добраться в Акконель, пока небо не обрушилось на землю.

12. ЛЕОПАРД ПОКАЗЫВАЕТ КОГТИ

Над гаванью в Акконеле полыхал закат. Пронзительно кричали чайки.

Люди Ламорика не сходили с корабля ни днем ни ночью — то гребли, то шли под парусом. Наконец, как по волшебству, перед носом «Выпи» вознесся город. Стены цитадели парили над Сильвемером, а в зияющем двойном устье реки Бейндрол устроился старый центр, ради которого мастера древнего королевства некогда разомкнули воды реки надвое.

Место это могло почти в любом отношении считаться домом Дьюранду. Самое подходящее, чтобы наконец проститься с Ламориком и Дорвен и выпутаться из этой заварухи.

Мерные взмахи весел несли корабль все ближе к пристани, и Дьюранд все яснее различал гул тысячеязыкой толпы. Но отчего бы тут быть толпе? Непонятно. Обернувшись, он увидел, что в гавани и впрямь собрался народ — хотя ни одно яйцо не было обращено в сторону приближающейся «Выпи». Это не торжественная встреча… Что здесь происходит?

— Пойдем прямо в гавань, мастер Одемар, — проговорил Ламорик от своего весла. — Королевство вот-вот рухнет — не до сигналов.

Лавируя в загроможденной судами бухте, они прошли к пирсу. Дьюранд бросил взгляд на ворота города, и увидел, что непонятная толпа выстроилась вдоль дороги. Облаченные в красное с белым гвардейцы стояли по стенам, сдерживая людской напор. Дьюранд порылся в памяти, силясь найти объяснение, а Ламорик нахмурился и о чем-то спросил Конзара.

Одемар провел «Выпь» в тень высокого здания.

— Встанем тут, — решил Ламорик. Одемар велел поднять весла, и Дьюранд примостился рядом с канатом для швартовки.

В напряженный момент швартовки в воротах вдруг взревели трубы, раздались громкие крики. Весь город зашумел, точно площадь в базарный день.