«Выпь» ударилась о причал. Дьюранд невольно схватился за меч: ворога распахнулись, точно из портала, ведущего в иное мироздание, и из города хлынул поток людей и зверей.

Все бежали. Многие падали. Иных людское течение относило прямо в гавань.

Дьюранд ошеломленно смотрел на это светопреставление. Вдоль городской стены, раскидывая направо и налево всех, кто попадется ему на пути, мчал бык. Люди разлетались в разные стороны, точно тряпичные куклы. Бока быка были залиты кровью.

— Адово пламя! — Дьюранд внезапно понял, что же такое он наблюдает. Это повторялось каждый год: Гонка с Быком. Даже живя в городе, он неизменно забывал, когда она будет.

Проникая сквозь выпады острых, как иглы, рогов, полуобнаженные люди хлестали быков, доводя их до полного исступления. Кипучий вал обезумевших зверюг слепо рвался вперед через толпу горожан, круша и увеча всех на своем пути. У воды — в гавани — река живой плоти расщепилась, чтобы не утонуть.

«Выпь» уже вся сотрясалась.

Дьюранд на миг увидел лицо Гермунда — ошеломленное, с безвольно открытым ртом. А потом Конзар взревел:

— Ребята, отталкиваемся!

Дьюранд обеими руками уперся в причал, готовый отпихиваться, но доски заходили у него под ладонями, как живые. Один бык — чудовищно громадный — вырвался из толпы и увидел в пустом причале единственный путь к свободе. Покрытая пеной морда блестела. Только рука Конзара на воротнике Дьюранда и спасла молодого рыцаря.

Брызжа во все стороны пеной и кровью, чудовище пронеслось у них над головой и, чуть не снеся планшир на дальнем борту, плюхнулось в воду.

— Владыка Небесный! — выдохнул Оуэн.

Дьюранд обернулся.

Бык плыл вдоль борта «Выпи», направляясь в открытое море. Когда он случайно задевал могучим плечом суденышко, то разлеталось в щепки, точно пустая бочка.

Толпа орала, голосила, размахивала хлыстами. Удары обрушивались на быков, на соседей по давке. Обезумевшие животные бросались в воду, брели, потом плыли; большинству была суждена гибель в глубоких водах, хотя иным удавалось-таки обрести желанную свободу, продравшись на полосу берега подальше от толпы. Владевшее толпой лихорадочное буйство постепенно начало слабеть, а потом из города донесся призыв труб. На парапетах появились облаченные в красно-белое солдаты герцога.

Дьюранд поспешно перекидывал на причал все, до чего только успевал дотянуться. А корабль тем временем погружайся под воду, тонул — прямо под ним. Соскочившие на причал Оуэн, Кон и Ламорик едва успели ухватить молодого рыцаря за руки и вытянуть на сушу.

— Какого дьявола тут происходит? — свирепо осведомился Берхард, уставив единственный глаз на стену.

Среди гвардейцев виднелась крохотная фигурка, сгибающаяся под тяжестью стальной кольчуги. Даже в сумерках Дьюранд узнал матовую синеву глаз старого воина. Герцог Гирета.

Герцог Абраваналь поднял над водой меч — слишком тяжелый, не по силам старику. Гвардейцы по обе стороны от него приготовили арбалеты. Меч опустился — и тысячи стрел со свистом сорвались с тетивы. Дьюранд и остальные упали ничком, но стрелы пронеслись мимо — вонзились в крупы и бока плывущих быков. Второй залп послал несчастных животных прямиком на дно.

Повисла тягучая тишина.

Маленький рыцарь уперся руками в парапет. Усы у него были похожи на вислые лисьи хвосты. Дьюранд знал этого рыцаря.

— Слушайте слова Абраваналя, третьего из рода, лорда Акконеля Сильвемерского, герцога великого Гирета, хранителя Меча Правосудия Гандерика.

Сэр Кирен, прежний господин Дьюранда, ненадолго умолк.

— Зверю пучины шлет герцог свое приветствие, — промолвил он потом. — Славьте Акконеля!

И улицы снова взревели.