– Замолчите! И вам не стыдно? Разве забивают все стадо только потому, что среди овец затесался один черный баран? Луиджи Маргоне обманывал нас и поплатился за это, да простит его Господь… Так что не будем больше об этом говорить, дон Паскуале…

Благодаря хорошему отношению со стороны полиции Сан-Ремо, большого скандала удалось избежать. Луиджи Маргоне был назван "служащим" гостиницы "Ла Каза Гранде", что еще ни о чем не говорило широкой публике. Просто какой-то обыкновенный служащий…

После того, как волнения улеглись, гостиница вернулась к нормальной размеренной жизни, в которой больше всего забот уделялось хорошей клиентуре. Энрико опять стал мечтать о Джозефине, Фортунато – раздумывать над тем, удастся ли ему встретить в один прекрасный день ту, которая с первого взгляда сможет завладеть его сердцем, а Ансельмо – наблюдать за ними с ироничной и беспристрастной улыбкой, игравшей на его лице, когда Джозефина кружила головы всем этим молодцам и заставляла их забывать обо всем на свете. На кухне синьор Пампарато изобретал в предвкушении своей скорой блестящей победы. Одна лишь горничная Луиза Дуэлло, которая первой обнаружила тело Маргоне, получила действительно серьезную душевную травму. С этого дня она никогда не входила ни в один номер, не соблюдая самых больших предосторожностей, и никогда не торопилась открывать двери.

Жизнерадостный инспектор Паоло Кони целыми часами просиживал в холле "Ла Каза Гранде", при этом объясняя администратору:

– Думаете, то, что я верчусь здесь, хоть что-нибудь даст? Дружки этого Маргоне после его убийства стали намного осторожнее, ма ке! Но у меня есть приказ, и я обязан его выполнять, так ведь? Лучше уж быть здесь, чем гоняться за каким-то типом, который готов любым способом отделаться от вас! О! А кто эта богиня?

– Наша горничная.

– Святая мадонна! Только в нашей стране горничные могут быть похожи на маркиз, герцогинь или княгинь!

Ансельмо весело хлопнул полицейского по плечу.

– Умерьте ваш пыл, дружище! Даже не думайте участвовать в гонке, где все места уже давно распределены!

– Вот как?

– Никаких шансов.

– Думаете?

– Смотрите сами!

Администратор кивнул в сторону бюро обслуживания, где Джозефина, перегнувшись через стойку, опять наседала на Фортунато. Полицейский не мог слышать, о чем они говорили, но, будучи настоящим веронцем, с восхищением смотрел на них, как смотрел бы на Ромео и Джульетту, если бы те вышли из могилы и стали прогуливаться по виа Маццини. Инспектор уже успел стать жертвой очарования Сан-Ремо с его душистым запахом цветов, его солнцем, освещавшим крыши зданий так, что лачуги казались дворцами, и морем, мягкий прибой которого напоминал звук поцелуя.

У стойки бюро обслуживания разговор был не таким уж романтичным

– Меня любят все, Фортунато, и не может быть, чтобы ты меня не любил!

– Я люблю тебя как свою сестру.

– Ма ке! До сих пор я обходилась без брата и обойдусь еще! Мне нужен не брат, а жених!

– В таком случае, подыщи себе кого-нибудь другого!

– Мне нужен ты, а не другой!

– Ничем не могу тебе помочь.

– Но почему?

– Потому, что ты не в моем вкусе!

– Разве я некрасива, а?

– Ты очень красива, Джозефина.

– А какие у меня глаза? Что ты скажешь о моих глазах, Фортунато?

– Думаю, ни у кого нет таких красивых глаз.

– Вот видишь! А моя фигура? Посмотри, какая у меня грудь, какие ноги! Где еще ты найдешь девушку с такой фигурой?

– Нигде, но все равно ты не мой тип девушки.